Мидпа тряхнул уздечкой, и жеребец примчался. Сел Мидпа на него и погнался за абреками. Когда он стал настигать их, трое отставших осыпали его пулями, летевшими в его сторону, как проливной дождь. Одна пуля опалила Мидпе висок. Мпдпа стал стрелять и сбил с лошадей всех трех всадников. Он проскочил мимо убитых, ворвался в табун, как волк в отару, промчался через него, повернул коня и сбросил с седел остальных пятерых. Двое остались лежать на земле: у одного была сломана нога, а у другого – рука. Трое вскочили на ноги и побежали. Мидпа погнался за ними, одного убил, а двоим удалось убежать и спрятаться.
Мидпа погнал назад табун, отобранный у абреков, и восемь их лошадей. Он отдал табун встретившим его людям, а сам вернулся к убитым, собрал их оружие, завернул в кафтан, приторочил к своему седлу. Затем посадил на седло того абрека, у кого была сломана нога, а перед собой погнал того, у кого была сломана рука, и вернулся в аул. Отдал лошадей абреков безлошадным и отправился к своему табуну.
Весть о том, как Мидпа поймал и приручил морского жеребца и тот прилетает, как только табунщик тряхнет уздечкой, как и хабар (рассказ) о его мужестве и человечности, разнеслись по всей округе и дошли до айныжей и супов (айныж- кровожадное и злое существо огромных размеров; в сказках – злейший враг рода человеческого).
Нашлись и такие, которым хабар о Мидпе словно заноза в глазу. Они решили увести морского жеребца, но не смогли. Стали стрелять в него, но пули отлетали, не пробивая тела. И богач, чей табун стережет Мидпа, заодно с ними, но он поумнее их, пашет двумя плугами: с одной стороны, он с ворами, а с другой – мечтает сам завладеть морским жеребцом.
“Глаза богача завидуют даже войлочному поясу бедняка”,- говорит пословица. Богач жил по этой пословице. Глаза его смотрели только на жеребца Мидпы. И вот однажды он сказал своему табунщику:
– Мидпа, уступи мне жеребца: хочу обновить породу своих лошадей.
– Ни за что не уступлю! У тебя тысяча лошадей, но ты не подарил мне и позднего жеребенка (“поздний жеребенок” – жеребенок, родившийся в середине или в конце лета. Он мало ценится, ибо не успевает вырасти и окрепнуть к зиме, плохо переносит холода, нередко погибает). Разве мало тебе тысячи лошадей? Зачем тебе понадобился мой единственный жеребец? – сказал Мидпа.
Вот здесь-то и рассорились хозяин и табунщик.
– Разве мое счастье зависит от тебя? Разве у меня нет жизни без тебя? – сказал Мидпа, бросил табун богача и ушел.
Богач заплатил Мидпе только половину причитающегося ему заработка, а половину под надуманными предлогами удержал.