Барышни хохотали до слезъ. И долго смѣхъ не утихалъ на террасѣ. Анискѣ дали коробку конфетъ и отпустили его.
-- Нѣтъ, знаете, онъ великолѣпенъ!-- началъ докторъ.-- Вѣдь, собственно говоря, онъ вполнѣ исчерпалъ тему. Онъ не опустилъ ни одной подробности, сохранилъ весь колоритъ и смѣло живописуетъ картину. Конечно -- усмѣхнулся онъ: -- "рощи и поля" передѣланныя въ "Полянскіе-Дворы" (здѣсь недалеко есть такіе дворики), и особенно -- "король Дунканъ", передѣланный въ "Дундика",-- все это болѣе, чѣмъ смѣлый переводъ Гейне. Но, все-таки, я ничего подобнаго не ожидалъ...
-- И какъ, право, жаль, что я не прочла дальше!-- хохотала Елена.-- Воображаю, что бы онъ наговорилъ намъ! Какъ-бы онъ обрисовалъ намъ драматизмъ положенія... Вы представляете?-- обратилась она къ Голощапову.
Тотъ вспыхнулъ...
-- Простите. Но я уже говорилъ вамъ, что я не читалъ Гейне. Я не знаю конца стихотворенія...
-- Да? Но, оно великолѣпно! Прочтите, докторъ...
-- Я знаю его наизусть -- и могу вамъ сказать его.
Онъ всталъ. Лицо его слегка поблѣднѣло -- и онъ (неожиданно для всѣхъ) талантливо и выразительно продекламировалъ:
Вставай, слуга,--
Коня сѣдлай...