Голод, холод, стужу, зной.
Капрал. Подлинно, что в походе-то в ином месте жутко нам бывает!
Сержант. Ну да как же быть, наша доля такая, на роду нам написана, и нашим головкам наделу досталось, чтоб горе всё мыкать.
Капрал. И то правда... О чем тужить! Жив -- жив, а умер... так умер, да и нужды нет. Плачущих по нас мало.
Сержант. Это только на нашем брате, а вот посмотри-ка, сколько уж по офицерам-то слезок покаплет...
Капрал. Да! Говоря дело, и первый капитан наш тужильщиц здесь по себе много оставит!
Сержант. О! Это ему не первинка, а так же, как и на прежних квартирах было... И ты, я думаю, помнишь, как он там любил молоденькую вдовушку, от которой получил-таки довольно и деньжонок, и по богатству-то обещал было на ней и жениться... Да и оставил.
Капрал. Можно ли не знать, когда все это при наших очах совершалось...
Сержант. Так подумай же! Как, я чаю, она теперь плачет.
Капрал. Слеза вдовья не канет даром... Закувыкает он и сам ныне!.. Сказать ли тебе? Ведь он и здесь влюбился.