Нуждаясь въ деньгахъ, крестьяне въ ноябрѣ, декабрѣ или даже въ февралѣ сдаютъ въ аренду свои душевые, души, получая впередъ деньги, ради чего и самая операція производится. Сдаются или всѣ участки, приходящіеся на "душу" крестьянина во всѣхъ угодьяхъ, или отдѣльно -- пахатныя души, сѣнокосныя души и лѣсныя души. Сдача крестьянами въ аренду своихъ "душъ" практикуется по всей Россіи, но особенно въ громадныхъ размѣрахъ -- въ Поволжьѣ и въ южной полосѣ средней Россіи -- въ губерніяхъ Курской, Тамбовской, Воронежской и др. Чтобы показать насколько убыточна для крестьянъ эта операція, я приведу цифры по Усманскому уѣзду Тамбовской губерніи. Здѣсь крестьяне арендуютъ землю подъ яровой посѣвъ minimum 15 р. десятина, maximum -- 21 р., среднее -- 18 руб.; подъ озимый посѣвъ minimum -- 16 руб.; maximum -- 24 руб., среднее 20 руб. Крестьяне же отдаютъ свою землю minimum -- 6 руб., maximum -- 10 р. и среднее -- 8 р. за десятину. Такимъ образомъ, потери крестьянъ равняются отъ 10 до 12 руб., въ среднемъ 11 рублямъ на десятину. Принимая во вниманіе, что лица, арендующія крестьянскіе надѣлы, платятъ деньги въ ноябрѣ, а часто и значительно позже, сборъ же хлѣба на арендованной землѣ производится не позже августа, найдемъ, что открываемый этимъ путемъ крестьянину кредитъ продолжается менѣе 10 мѣсяцевъ, и за эти 10 мѣсяцевъ крестьянинъ платитъ 137,5% (получаетъ 8 р., а лишается 11 р.), что составитъ годовыхъ 165% {"Слово", 1879 г., No 2. "Письмо изъ Усманскаго уѣзда".}.
Отбираніе земельныхъ "душъ" у крестьянъ за долги тоже очень распространенное явленіе. Обыкновенно отбираетъ землю богатый крестьянинъ кулакъ у своихъ же задолжавшихъ ему однодеревенцевъ и на отобранныхъ надѣлахъ производитъ крупные посѣвы, на которыхъ обыкновенно работаютъ но найму или тоже за долги тѣ же хозяева отобранныхъ надѣловъ. Такія крупныя хозяйства на общинныхъ земляхъ встрѣчаются по всей Россіи, начиная Петербургскою губерніею и кончая далекимъ Кавказомъ и Сибирью. Само собою разумѣется, что отобранныя кулакомъ "души" остаются у него только до передѣла, но ко времени передѣла у кулака снова накодляются неоплатные должники, у которыхъ могутъ быть снова отобраны души...
Къ концу-концовъ и кредитъ подъ землю оказывается обладающимъ тѣми же свойствами, какъ и кредитъ подъ трудъ и подъ сельскія произведенія: онъ раззоряетъ крестьянъ и закабаляетъ ихъ кредиторамъ. Но, кромѣ того, этотъ видъ кредита имѣетъ и особое свойство -- лишать крестьянина основныхъ средствъ производства, земли, и тѣмъ навсегда прекращать для него возможность улучшить свое положеніе...
VII.
Три описанные вида кредита -- кредитъ подъ трудъ, кредитъ подъ сельскія произведенія и кредитъ подъ землю -- являются господствующими, наиболѣе распространенными типами кредитныхъ сдѣлокъ, совершающихся въ деревнѣ. Но кромѣ нихъ, въ деревнѣ существуетъ масса другихъ кредитныхъ формъ, имѣющихъ, однако, сравнительно очень не широкое распространеніе и примѣненіе. Однѣ изъ этихъ формъ возникли въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ въ силу чисто мѣстныхъ условій. Таковъ, напримѣръ, особый видъ кредита подъ "выдачу", существующій въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Сибири. Дѣло въ томъ, что здѣсь во многихъ мѣстахъ крестьяне отправляютъ почтовую гоньбу, за что получаютъ отъ казны особое вознагражденіе. Вотъ эта-то производящаяся два раза въ годъ, и служитъ объектомъ кредита. Беретъ крестьянинъ что-нибудь въ долгъ у кулака и даетъ послѣднему письменное обязательство на право полученія изъ выдачи соотвѣтственной суммы денегъ, размѣромъ своимъ часто превышающей вдвое дѣйствительную стоимость вещи или товара, отпущеннаго кулакомъ въ кредитъ {"Русская Мысль", 1883 г., No 10. Съ Невскихъ береговъ. Стр. 19--20.}. Затѣмъ нѣкоторые виды кредита создались подъ вліяніемъ личныхъ качествъ лицъ, занявшихся этимъ дѣломъ. Такъ кое-гдѣ предпріимчивые люди устроили въ деревняхъ нѣчто въ родѣ ссудныхъ кассъ, съ выдачею денегъ въ долгъ подъ залогъ движимостей. Собственно закладъ движимаго имущества, главнымъ образомъ, одеженки всякаго рода -- явленіе не новое въ деревнѣ, но доселѣ оно практиковалось только въ кабакахъ и заклады принимались за водку; выдача же подъ залогъ недвижимостей денегъ или даже хлѣба есть, безъ сомнѣнія, продуктъ проникновенія въ деревню нашего всероссійскаго прогресса. Наконецъ, нѣкоторыя частныя формы крестьянскаго кредита, очевидно, являются продуктомъ вліянія цѣлаго ряда историческихъ условій и изученіе ихъ любопытно нетолько въ видахъ современности, но и съ исторической точки зрѣнія. Для примѣра, укажу на такъ называемую дежму.
Двжма, повидимому, происхожденія турецкаго. Что значитъ самое слово "дежма" -- неизвѣстно, но нѣкоторые остряки производятъ его отъ дожимать, выжамать: толкованіе, хотя въ филологическомъ отношеніи не выдерживающее ни малѣйшей критики, однако, къ смыслу операціи очень подходящее. Распространена дежма, главнымъ образомъ, въ Бессарабіи, въ особенности на югѣ ея; въ другихъ мѣстностяхъ нашего Юга она встрѣчается крайне рѣдко и никогда не имѣетъ такого опредѣленнаго и законченнаго вида, какъ въ Бессарабіи. Къ моему крайнему удивленію, я встрѣтилъ нѣчто въ родѣ бессарабской дежмы на Сѣверномъ Кавказѣ.
Сущность дежмы состоитъ въ слѣдующемъ. Сельское общество -- крестьянъ-резешей, болгаръ-колонистовъ или нѣмцевъ, а иногда цѣлая волость, имѣя необходимость произвести какой-нибудь значительный расходъ -- уплатить подати, построить церковь, мостъ и т. п.-- и не имѣя въ наличности нужныхъ для того капиталовъ, занимаетъ необходимую сумму денегъ у какого-нибудь мѣстнаго капиталиста-кабатчика, кулака, живущаго въ томъ же селеніи и скупающаго у крестьянъ ихъ произведенія, арендатора ближайшаго хутора, обыкновенно еврея, и т. д. Сдѣланный заемъ оплачивается не деньгами, а совсѣмъ особымъ способомъ. Именно, все общество обязывается въ теченіи 10, 12 и болѣе лѣтъ отдавать даромъ кредитору извѣстную условленную часть (1/10, 1/7, 1/6 и даже 1/5) урожая хлѣба, сѣна, фруктовъ, огородныхъ растеній, приплода со скота, птицы, яицъ и т. д. Продукты эти обязательно доставляются каждымъ крестьяниномъ на обширный дворъ, отводимый кредитору близь села изъ общественной земли. Затѣмъ кредиторъ беретъ себѣ извѣстный день работы всего населенія; беретъ часть труда скота -- 5 или 6 подводъ въ каждый базарный день къ ближайшему рынку, городу, пристани на Днѣстрѣ или пограничному пункту; беретъ, наконецъ, часть продуктовъ женскаго рукодѣлія -- 5 или 6 кусковъ полотна и клубокъ спряденныхъ нитокъ или шерсти съ каждой женщины. Словомъ, въ селѣ не остается рѣшительно ничего, съ чего бы кредиторъ не бралъ себѣ опредѣленной части.
Все, доставляемое кредитору, крестьяне обязаны сложить, убрать, смолотить, перемѣрить и доставить на мѣсто, по указанію кредитора. Если хлѣбъ стоитъ въ копнахъ, а сѣно въ стогахъ, то кредиторъ имѣетъ право выбрать по своему усмотрѣнію тотъ стогъ или копну, которые покажутся ему больше и лучше: ихъ тутъ же помѣчаютъ и везутъ къ нему на дворъ. Когда кто-либо чего не отдастъ по соглашенію, то или уплата недоданнаго откладывается до будущаго года, или его стоимость переводится на деньги, вписывается въ особую книгу и уплачивается противъ существующей базарной цѣны въ полтора раза.
Чтобы слѣдить за всѣмъ, происходящимъ въ селеніи, чтобы не упустить ни одного цыпленка, ни одного яйца и т. д., кредиторъ -- если онъ еврей -- выписываетъ въ селеніе цѣлый кагалъ евреевъ -- нѣсколько семействъ, имѣющихъ крайне многочисленныхъ членовъ, и распредѣляетъ между ними обязанности наблюденія за жизнью села: одинъ наблюдаетъ за тѣмъ, у кого и когда телятся коровы, другой -- за тѣмъ, сколько кто скосилъ сѣна, третій -- сколько куры снесли яицъ, четвертый -- куда и зачѣмъ поѣхалъ тотъ или другой крестьянинъ и т. д. Все это правильно организовано, обстоятельно исчисляется и аккуратно взыскивается, само собою разумѣется, не безъ надбавокъ, приписокъ и всякаго рода плутней.
Когда оканчивается условленный срокъ дежмы, то еще долго, нѣсколько лѣтъ, кредиторъ дополучаетъ неуплаченное во-время, само собою разумѣется, съ самыми невозможными процентами, и долго еще попавшее въ кабалу селеніе даетъ себя выжимать. Когда же, наконецъ, такое сельское общество вырывается изъ рукъ дежминщика, оно представляетъ собою настоящую "мерзость запустѣнія", словно послѣ непріятельскаго нашествія. Болѣе всѣхъ страдаютъ отъ дежмы поселяне-малороссы, какъ не получающіе ни откуда поддержки и помощи, и менѣе всѣхъ -- колонисты-нѣмцы, благодаря существующей среди нихъ взаимопомощи: если случается молодой, неокрѣпшей колоніи запродать себя, то къ ней являются на помощь другія, болѣе состоятельныя колоніи и, видя весь ужасъ и тяжесть дежмы, выручаютъ изъ нея своихъ собратьевъ, уплачивая нерѣдко значительныя неустойки, лишь бы уничтожить разорительныя условія.