На этой таинственной силѣ, повелѣвающей и господствующей, должна быть построена -- уже сознательно, волей и разумомъ людей,-- великая сіяющая Церковь всемірной всечеловѣческой жизни. Церковь будетъ жизнь и жизнь будетъ церковь. Уже въ статейкѣ Ивана Карамазова авторъ заставляетъ его иронически бросить мысль, что, исходя изъ основоначалъ Евангельскихъ, "всякое земное государство должно бы впослѣдствіи обратиться въ церковь и уже отклонить всякія несходныя съ нею цѣли". Но эта вложенная въ уста отрицателя мысль становится завѣтнѣйшей мечтой художника. Онъ возвѣщаетъ теперь осуществленіе въ человѣческой жизни Христа, сіяющаго въ глуби души народной, спасеніе и правду въ этомъ народа русскаго, "а въ будущихъ вѣкахъ и всего человѣчества". Въ этомъ путь жизненный русскаго народа и непроизвольно самой жизнью осуществляемая миссія его. "Сущность русскаго призванія, формулируетъ эту мысль Достоевскій, состоитъ въ разоблаченіи передъ міромъ русскаго Христа, міру невѣдомаго "... (письмо къ H. Н. Страхову). Нашъ народъ, идя по землѣ своимъ тайнымъ божественнымъ путемъ Христа, устремитъ и все человѣчество за собой"...
Утверждая свою мечту владычества во Христѣ высшаго сознанія надъ жизнью, Достоевскій несознаваемо влилъ въ нее каплю противорѣчащаго ей и разрушающаго ее націоналистическаго яда.-- Если только въ одномъ народѣ есть подлинное богосознаніе, если оно всецѣло опредѣляется не общими свойствами человѣческой души, а особенностями души и жизни національными ("у кого нѣтъ народа у того нѣтъ и Бога", говоритъ Достоевскій), то гдѣ же послѣдній мостъ для всечеловѣческаго религіознаго единенія и какъ русскій богоносецъ можетъ сѣять сѣмена истины и какъ иноплеменный можетъ принять ее въ душу свою, если ихъ души именно въ глубинахъ своихъ такъ взаимно несхожи?.. Не утверждается ли и здѣсь разноязычіе Вавилонскаго строительства?..
Ограниченность художественнаго опыта повліяла на это частичное искаженіе могушественной постройки Достоевскаго. Убѣждая такъ страстно въ наличности силъ религіозно-творческихъ русскаго народа -- "знайте, что въ народѣ есть праведники, есть характеры невообразимой силы и красоты",-- онъ упускаетъ изъ виду, что Тихону Задонскому и Нилу Сорскому могутъ быть противоставлены "въ силѣ и красотѣ" -- Святой Бернардъ, Францискъ Ассизскій, святая Тереза и многіе богоносцы иныхъ народовъ, такъ же свѣтящіеся свѣтомъ и красотой Христа, вліяніе котораго -- всемірно и всечеловѣнно. Забываетъ Достоевскій и собственную истину о томъ, что въ жизни часто (въ ея величайшіе моменты) люди какъ-бы преображаются въ чистое сознаніе, въ чистую сущность Христа, и тогда всѣ они -- какъ бы освобожденные отъ частныхъ признаковъ земного существованія въ племени и народности,-- какъ огни единаго пламени. Почувствовавъ, какъ художникъ, силу, свѣжесть и красоту народнаго религіознаго сознанія, Достоевскій въ творчествѣ своемъ, какъ художникъ же,-- исправилъ погрѣшность націоналистическаго утвержденія, раскрывая съ убѣдительностью уже полной, уже окончательной, всецѣлой и неоспоримой -- единый ликъ вселенскаго духовно-человѣческаго "Я". Потому-то онъ, великій и праведный въ своихъ творческихъ раскрытіяхъ, не грѣшенъ въ сѣяніи вражды и розни между племенами, ибо въ душѣ его сіяла "послѣдняя и окончательная цѣль" жизненнаго движенія на землѣ.