-- Вздоръ? Да вотъ онъ воротился. Я пойду и попрошу разсчета, и принесу вамъ цѣлый мѣшокъ су на кухню.
Наивный бѣднякъ! Г. Л'Амберъ далъ ему хорошій урокъ высшей соціальной грамматики. Г. Л'Амберъ объяснилъ ему, что обѣщать и держать слово вовсе не синонимы; онъ былъ въ хорошемъ расположеніи и снизошелъ даже до того, что указалъ на достоинства и опасности фигуры, именуемой гиперболой. Въ заключеніе, съ твердостью и кротостью, не допускавшими возраженій, онъ сказалъ ему:
-- Романье, я много для васъ сдѣлалъ; я намѣренъ сдѣлать еще больше, удаливъ васъ изъ своего дома. Простой здравый смыслъ удостовѣряетъ васъ, что вы здѣсь не хозяинъ; я слишкомъ добръ, и не допущу чтобъ вы здѣсь жили въ качествѣ слуги; словомъ я полагаю, что окажу вамъ дурную услугу, если оставлю васъ въ настоящемъ неопредѣленномъ положеніи, которое дурно повліяетъ на ваши привычки и привьетъ ложныя понятія въ вашему уму. Еще годъ, проведенный безъ занятій и въ лѣности, и вы не захотите больше работать. Вы выбьетесь изъ колеи. А я вамъ долженъ сказать, что подобные люди -- язва нашего времени. Положа руку на сердце, отвѣчайте мнѣ: желаете вы стать язвой своего времени? Несчастный! Развѣ вамъ не приходилось сожалѣть, что вы больше не работникъ, а въ этомъ ваша гордость, ваше право на благородство. Вѣдь вы изъ тѣхъ, кого Богъ создалъ ради того, чтобъ они облагородились въ потѣ чела; вы принадлежите къ аристократіи труда. Работайте-же; не такъ, какъ прежде, въ сомнѣніи и лишеніи, но съ увѣренностью, которую я вамъ гарантирую, и въ изобиліи, согласномъ съ вашими скромными потребностями. Я устрою вамъ на свой счетъ помѣщеніе и я же доставлю вамъ работу. Еслибъ, что невѣроятно, у васъ не хватило средствъ для существованія, то я всегда помогу вамъ. Но откажитесь отъ нелѣпаго намѣренія жениться на моей кухаркѣ: вы не должны связывать своей судьбы съ судьбой служанки, и я не потерплю дѣтей у себя въ домѣ!
Несчастный выплакалъ себѣ глаза и отслужилъ нѣсколько молебновъ. Въ оправданіе г. Л'Амбера я долженъ сказать, что онъ устроилъ все прекрасно. Онъ заново одѣлъ Романье, меблировавъ для него комнатку въ пятомъ этажѣ, въ старомъ домѣ, въ улицѣ Ищиполдень, и выдалъ ему пятьсотъ франковъ на прожитіе, пока не отыщется работа. Не прошло и недѣли, какъ онъ его опредѣлилъ работникомъ на хорошій зеркальный заводъ въ Севрской улицѣ.
Прошло довольно времени, можетъ быть полгода, и носъ не извѣщалъ нотаріуса на счетъ своего поставщика. Но въ одно прекрасное утро, когда членъ судебнаго вѣдомства, вмѣстѣ со своимъ главнымъ конторщикомъ, разбиралъ пергаменты благороднаго и богатаго рода, его золотыя очки перелохились по срединѣ и упали на столъ.
Это приключеніе нѣсколько смутило его. Онъ купилъ пенсъне со стальной пружиной и послалъ на набережную Золотыхъ дѣлъ мастеровъ перемѣнить очки. Его всегдашній поставщикъ, г. Луна, поспѣшилъ тысячу разъ извиниться и доставилъ новыя очки, которыя черезъ сутки сломались въ томъ же мѣстѣ.
Ту же участь потерпѣла и третья пара; явилась четвертая и сломалась точно также, Оптикъ уже и не зналъ, какъ извиниться. Въ глубинѣ души онъ былъ убѣжденъ, что виноватъ самъ г. Л'Амберъ. Показывая убытокъ за четыре дня, онъ сказалъ женѣ:
-- Этотъ молодой человѣкъ не довольно разсудителенъ; онъ носитъ стекла No 4, которыя тяжелѣе другихъ; изъ кокетства, онъ требуетъ, чтобъ оправа была тонкая, какъ проволока, и я увѣренъ, что онъ грубо обращается съ очками, точно онѣ изъ кованнаго желѣза. Если я ему это замѣчу, онъ разсердится; лучше я пошлю ему оправу покрѣпче.
Г-жа Луна нашла, что мужъ придумалъ прекрасно; но пятая пара очковъ подверглась участи четырехъ прежнихъ. На этотъ разъ, г. Л'Амберъ разсердился докрасна, хотя ему не было сдѣлано никакого замѣчанія, и перешелъ къ другому оптику, сопернику перваго.
Но всѣ парижскіе оптики точно сговорились ломать очки о носъ бѣднаго милліонера. Цѣлая дюжина очковъ перебывала на немъ. И что всего удивительнѣе, стальное пенсъне, замѣщавшее ихъ въ дни междуцарствія, оставалось цѣло и невредимо.