-- Оставь, пожалуйста, отца; онъ мнѣ отецъ и я не могу быть ему судьей; не знаю, способенъ ли онъ на другое какое-нибудь дѣло, но твои дарованія даже больше того, чтобъ быть подпрефектомъ, главнымъ инженеромъ, королемъ Франціи, и вдругъ ты намѣреваешься мять землю, перевертывать на огнѣ въ печи тарелки! О, какъ бы я прибила тебя, еслибъ была мужчиной!
-- Мнѣ, малютка, не придется мѣсить глину, я даже думаю, что и рабочіе въ скоромъ времени не будутъ дѣлать этого ногами; моя же должность такова, что мнѣ не придется имѣть никакого дѣла съ колесами и печами; развѣ только я по личному желанію захочу изучить все до мельчайшихъ подробностей.
Я сталъ повѣрять ей мои новыя честолюбивыя намѣренія; она смѣялась. Когда я намекнулъ ей о причинахъ, удерживающихъ меня въ Курси, она страшно разсердилась и начала на меня кричать:
-- Я развѣ не могла бы за тебя служить твоей матери? Ты развѣ забылъ, что пока я жива, госпожа Дюмонъ никогда не ощутитъ недостатка ухода и заботы о ней, еслибъ ей случилось заболѣть? Въ горѣ я также съумѣла бы ее утѣшить. Когда ты такого дурнаго мнѣнія обо мнѣ, то могу сказать тебѣ лишь одно, что я слишкомъ добра, любя васъ больше, чѣмъ собственную семью!
Такъ меня приняли у Бонафипоръ.
За то двое людей, гг. Матцельманъ и Дюссо, со стороны которыхъ я больше всего боялся встрѣтить препятствій, одобрили вполнѣ мой поступокъ. Господинъ Матцельманъ находился въ актовой залѣ, помогая рабочимъ обивать сукномъ эстраду; въ одной рукѣ у него былъ молотокъ, въ другой гвозди. Выслушавъ мой разсказъ, онъ бросился меня цѣловать.
-- Ты сдѣлаешься моею славой, притомъ, не столько своими школьными успѣхами, сколько этимъ умнымъ и мужественнымъ рѣшеніемъ. О, какой это примѣръ для нашего городка, честнаго и добраго, но глупаго, какъ всѣ маленькіе города Франціи, когда узнаютъ, что ты, награжденный въ отличіе вѣнками и другими почетными наградами и безспорно самый образованный изъ всего своего города, займешь мѣсто прикащика на фабрикѣ! О, дитя мое, какой примѣръ для твоихъ прежнихъ и будущихъ товарищей! Какой полезный урокъ для сыновей мелкой буржуазіи, презирающихъ полевыя работы, торговлю, ремесла своихъ отцовъ! Чортъ знаетъ что! Возстань же вялое, безсильное юношество! Я бѣшусь окончательно при мысли, что для девяти десятыхъ моихъ учениковъ коллегія служитъ какъ бы прихожей присутственныхъ мѣстъ.
Нашъ сосѣдъ, старый рисовальщикъ, также горячо привѣтствовалъ меня, но въ другомъ духѣ:
-- Знаешь ли, твой поступокъ вознаградится, и мы съ тобой далеко пойдемъ. Я уже считалъ себя устарѣлымъ для работы и намѣревался удалиться на покой, какъ слѣдуетъ человѣку моего возраста; но твой фаянсъ способенъ меня воскресить. Гончарное искусство, милый мой, прекрасный отдѣлъ въ области скульптуры. Современные граждане незнакомы съ нимъ, да и художники-то теперешніе мало смыслятъ въ севрской работѣ. Я же изучилъ ее во всѣхъ отношеніяхъ, до мельчайшихъ подробностей, какъ любитель и понимающій это дѣло. Кромѣ лучшихъ работъ Урбина и Губбіо, которыя висятъ здѣсь на стѣнѣ, у меня есть въ кладовой съ полдюжины ящиковъ, гдѣ произведенія городовъ Дельфта, Руана, Невера терпѣливо ждутъ часа своего освобожденія. Мы скоро распакуемъ и разсмотримъ ихъ вмѣстѣ съ тобой. Ты увидишь рѣдкости, купленныя мною по 20 су за штуку, благодаря невѣжеству моихъ современниковъ. У моей племянницы въ сундукѣ хранится сокровище менѣе цѣнное само по себѣ, но оно можетъ быть для тебя полезнѣе; это именно полный сервизъ, сдѣланный въ Страсбургѣ, работы братьевъ Анонъ. Я никогда не встрѣчалъ ничего красивѣе и нѣжнѣе этой работы. Ты увидишь эти чудесныя древности, купленныя мною въ цѣну тарелокъ Симоне, и мы станемъ дѣлать съ нихъ снимки.
-- Но къ чему же это, если они гроша не стоютъ?