-- Охотно.
-- Ты даешь слово?
-- Честное слово Дюмона.
-- Это вѣрнѣе клятвы Стиксомъ. Поцѣлуй меня. Кокотъ умна, не уѣдетъ.
Я выскочилъ изъ телѣжки и напечатлѣлъ по поцѣлую на каждую щеку; она возвратила мнѣ вдвое больше и сказала на ухо:
-- Смотри же, масляница прошла, надо серьезно приняться за дѣло.
-- Я имѣю честь быть уполномоченнымъ отъ фирмы Симоне и Сынъ, такъ съумѣю держать себя.
-- Молодецъ, браво! Добрый путь!
Странная дѣвочка! Въ пятнадцать съ половиною лѣтъ, она подъ совершенно дѣтскою внѣшностью скрывала чувства взрослой женщины. Она физически не расла ни въ длину, ни въ ширину, съ нравственной же стороны она была чутка и даже въ своихъ выходкахъ и шалостяхъ проявляла умъ. Я былъ увѣренъ, что не любилъ ее; однако, не будь я всегда на-сторожѣ, она могла увлечь меня своими маленькими гримасками.
Подъѣзжая къ Лони, мнѣ вздумалось взглянуть на подарокъ. Работа, дѣйствительно, была великолѣпна; на мягкой желтой кожѣ были вышиты дубовыя гирлянды золотыми нитками и ея черными, какъ смоль, волосами. Мнѣ казалось преступленіемъ попирать ногами эту искусно сдѣланную работу, и потому я рѣшилъ купить себѣ домашнія туфли въ первомъ городѣ.