Въ одну минуту милая старушка положила кофе въ маленькій горшочекъ, налила кипящей воды и бросила туда горящій уголекъ.
Кофе былъ замѣчательно вкусенъ. Бабушка уговорила меня выпить немного водки. Затѣмъ мнѣ пришлось выдержать обычную осаду; мнѣ надавали разной разности: горшокъ меду, горшокъ смолы, банки съ вареньями, желе изъ пигвы, на случай легкаго нездоровья, страшное количество всевозможныхъ сушеныхъ плодовъ, грушъ, вишенъ, сливъ, орѣховъ.
-- Послушайте, бабушка,-- уговаривалъ я ее,-- вѣдь, это совершенно лишнее. Я буду обѣдать и завтракать въ гостиницахъ на счетъ г. Симоне!
-- Такъ что жь?-- отвѣчала она, продолжая запихивать подъ кожаный фартукъ шарабана различные сверточки.-- Тебѣ, можетъ, захочется поѣсть въ дорогѣ, а то вдругъ придется остановиться на постояломъ дворѣ въ какой:нибудь деревушкѣ въ горахъ; кромѣ молока и чернаго хлѣба, ничего не найдешь тамъ. Да и твои хваленыя гостиницы хороши: не успѣешь еще перейти за порогъ, какъ требуютъ съ тебя деньги за постой. Я слышала, что тамъ просто съ голоду умираютъ, а, все-таки, швейцаръ съ галунами! Бери же, бери! Не отказывай мнѣ, не огорчай меня. Сама я ничего не могу ни ѣсть, ни пить, и сплю-то малость; а когда мнѣ удастся сдѣлать что-нибудь для своихъ дорогихъ дѣтокъ, я счастлива на цѣлый мѣсяцъ.
Пришли дядя Жохенъ, жена его и дѣти; точно нарочно собрались они одинъ по одному, чтобы присутствовать при этомъ отправленіи. Взрослые и дѣти въ особенности съ сожалѣніемъ смотрѣли, какъ улетучивались изъ Лони такія вкусныя вещи. Я отозвалъ въ сторону кузена Шарля, моего ровесника, и спросилъ его, не желаетъ ли онъ поступить на фабрику Симоне?
-- Конечно,-- отвѣтилъ онъ.
-- Ты хорошо знаешь плотничье ремесло?
-- Такъ себѣ.
-- А труда не боишься?
-- О, нѣтъ!