— Золото! Золото!.. Никита Евсеевич!
Он быстро подставил под кран большую чайную чашку. Действительно, из крана непрерывной струей сыпались золотисто-желтые крупинки, смешанные с раздробленным кварцем, сверкая под ярким светом направленной на кран лампы. В несколько минут чашка наполнилась, но едва Володя подставил другую, как опять пошли серые крупинки кварца. Володя хотел уже закрыть кран, но Мареев остановил его:
— Подожди, Володя! Кварцевая жила, очевидно, очень мощная. Возможно, что мы встретим в ней еще гнезда золота.
И в самом деле, через десять минут золотая струя вновь полилась из крана. Она быстро наполнила новую чашку и половину третьей чашки. Струя была, однако, опять не совсем чистая: золото шло с примесью кварца. За вторым гнездом последовали другие, с промежутками в пятнадцать-двадцать минут, причем некоторые были с огромным содержанием золота. Уже почти два часа снаряд прорезал жилу. Мощность ее, а также обилие гнезд золота приводили Мареева в изумление.
— Тридцатиметровая мощность — это что-то неслыханное! Я начинаю думать, что мы еще долго будем проходить эту жилу...
Он взял несколько последних киноснимков с ближних дистанций и внимательно рассматривал их.
— Как прикажешь понимать тебя? — спросил Брусков.
— Очень просто! Трудно допустить существование трещин такой толщины, или, как говорят геологи, такой мощности. Остается предположить, что мы не пересекаем эту жилу поперек, а идем внутри нее, вместе с нею вниз, и неизвестно, где мы с ней расстанемся. Да вот! Киноснимки подтверждают это: по бокам снаряда виден гранит, а внизу — кварцевое заполнение трещины.
— Вот как! — воскликнул Брусков. — Поздравляю, Володя! Ты очень удачно выбрал себе дежурство. Око может длиться еще пять, десять, вообще неизвестно сколько часов...
— Ну, что же! — возразил Володя. — Я готов дежурить сколько хотите, при условии, что все время будет золото.