Мареев скрылся в люке буровой камеры. Через минуту загудели моторы, заскрежетали ножи и коронка, послышался шорох породы за стеной. Снаряд двинулся вниз.
Внезапно потрясающий крик, от которого замерло сердце Мареева, послышался из шаровой каюты:
— Стой, Никита!.. Останови моторы! Сюда! Скорее!..
В одно мгновение моторы были выключены, и Мареев бросился по лестнице в каюту. Ему на голову едва не свалилась Малевская, бежавшая навстречу.
Смеясь и плача, размахивая желтой пластинкой киноленты, она громко кричала, почти в беспамятстве:
— Никита, они идут!.. Торпеда!..
— Где? Покажи!..
— Иди сюда! — Малевская тащила Мареева за руку. — Сюда... к аппарату «А»... Смотри!
На снимке с двадцатиметровой дистанции четко выделялся темный, слегка изогнутый силуэт торпеды.
Внезапное счастье ослепило, ошеломило, и сразу исчезли из памяти все привычные слова; остались только взволнованные возгласы и бессвязные обрывки фраз.