— Никита!..
Он не сразу отозвался.
— Никита, вот последний анализ породы... Температура все повышается, как и раньше.
Мареев схватил листок бумаги и углубился в изучение его.
— Да... — произнес он наконец. Голос его звучал глухо. — По всему видно, что мы достигнем необходимой температуры значительно раньше... на меньшей глубине... Садись, Нина, нам нужно поговорить. Работа нашей электростанции запроектирована на температуре породы от четырехсот пятидесяти до четырехсот пятидесяти пяти градусов. Мы уже достигли трехсот восьмидесяти и пяти десятых градуса. Если так будет продолжаться и дальше, то через пять-шесть суток, на глубине менее четырнадцати километров, мы очутимся в условиях, подходящих для устройства электростанции... Сокращение пути снаряда может, конечно, только радовать. Но меня беспокоит причина такого быстрого возрастания температуры... Почему — ты сама понимаешь.
— Мне все же кажется, что возрастает она достаточно равномерно, без больших скачков. Скорее всего, причиной возрастания является остывающий лакколит.
— Почему ты так думаешь?
— По-моему, присутствие расплавленной магмы невозможно, хотя бы уже по одному тому, что абсолютно не заметно ее влияния на температуру поверхностных слоев земной коры.
— И ты, оказывается, такого же мнения?! — обрадовался Мареев. — Мне это приходило в голову. Пожалуй, мои опасения действительно необоснованны. Во всяком случае, ближайшая тысяча метров нам многое покажет. Теперь другой вопрос. Мы достигнем необходимой температуры раньше, чем рассчитывали, то есть через пять-шесть суток. Какого ты мнения о здоровье Михаила?
Малевская задумалась.