Наконец Брусков, точно очнувшись от сна, тряхнул головой и сказал в микрофон:
— Хватит! Налюбовались на всю жизнь! Пойдем смотреть главный зал этого храма Будды.
С сожалением Малевская отвела глаза от пожара пылающих красок и направила фонарь направо. Там темнел низкий, широкий проход, ведущий в главную каверну. Пройти к нему оказалось нелегким делом. Дно пещеры было сплошь покрыто острыми, колючими зарослями кристаллов драгоценных камней.
Мареев и его спутники начали осторожно спускаться с вала, окружавшего снаряд. Вдруг Володя, нетерпеливо шагнувший вперед, споткнулся о граненую вершину огромного желтого берилла и упал. Тысячи пик и кинжалов приняли его в свои колючие объятия. Володя почувствовал во всем теле такую боль, что невольно закричал. Его попытки встать причиняли ему еще большие страдания. Руки и ноги скользили по гладким граням огромных кристаллов, проваливались в узкие щели между ними, и вскоре, бессильный и неподвижный, Володя оказался в плену у великолепных и грозных камней.
Казалось, сверкающий всеми цветами радуги спрут тысячами каменных щупальцев обвил первую живую добычу, которую он терпеливо поджидал здесь долгие миллионы лет.
В первое мгновение, опасаясь неосторожного шага, все с тревогой следили за извивавшимся Володей, за его мучительными и бесплодными усилиями освободиться из этой предательски красивой ловушки. Малевская и Брусков бросились было к нему на помощь, но их остановил голос Мареева:
— Назад! Не шевелись, Володя! Береги скафандр! Михаил, принеси скорей лопаты и большие молотки!
Через минуту Брусков принес инструменты.
Вооружившись тяжелым молотком, Мареев принялся крушить кристаллы возле Володи. Бесценные по величине и красоте изумруды, бериллы, аквамарины, аметисты рассыпались дождем мелких сверкающих осколков под его бешеными ударами. Малевская и Брусков с лихорадочной быстротой забрасывали изуродованные обломки кристаллов размельченной породой из вала, образовавшегося вокруг снаряда.
— Скафандр цел, Володя? Ты не чувствуешь газов? — спрашивал Мареев.