Голова Брускова скрылась в люке.
— Алло! — позвал Мареев, переключив радиоприемник.
— Я здесь, Никита! — тотчас же ответил голос Цейтлина. — Как дела?
— Дела, Илюша, неважные. Колонны работают прекрасно, но обнаружилась новая неприятность: архимедов винт сломан на втором витке, нижняя часть отделилась совсем...
Из громкоговорителя послышались хриплые, нечленораздельные звуки.
— Что ты говоришь, Илья? — спросил Мареев. — Я не понял.
— Сейчас... Никита... — задыхаясь, говорил Цейтлин. — Сейчас... кашель... сейчас... Ну вот, прошло...
Он помолчал минуту и заговорил ясно, твердо и четко:
— На сколько вы можете растянуть свой запас кислорода?
— Максимум на семь-восемь суток.