Отправление торпеды назначили на восемь часов утра следующего дня. Необходимо было проверить ее механизмы, радиостанцию, зарядить аккумуляторы, обеспечить людей продовольствием и водой. Дел оставалось много, и они требовали добавочного расхода кислорода для увеличения работоспособности людей.
Окончив разговор с Цейтлиным, Мареев позвал Володю и спустился с ним в нижнюю камеру. Надо было начать снаряжение торпеды в долгий, опасный путь.
После перемены положения всего снаряда торпеда лежала почти горизонтально, днищем на трехногом домкрате, а корпусом на трех слегка изогнутых полозьях, протянутых до выходного люка.
— Никита Евсеевич, — сказал Володя, разворачивая длинный провод для зарядки аккумуляторов, — Никита Евсеевич, с какой скоростью сможет итти торпеда в этих породах?
— Если в габбро она могла делать по восемь метров в час, то здесь не менее десяти, — ответил Мареев, тщательно осматривая выходной люк торпеды.
— Значит, в пути придется быть около восьмидесяти шести часов, или трое с половиной суток, — подсчитал Володя, думая о чем-то своем.
— Да, немного больше этого, — согласился Мареев. — Я тебе потом подробно объясню, как нужно будет вести торпеду, — добавил он.
Володя помолчал, сохраняя все то же выражение сосредоточенности. Задумчивость не покидала его с тех пор, как было твердо решено, что он отправится в торпеде. Через некоторое время он опять обратился к Марееву:
— Никита Евсеевич, а какой запас кислорода будет в торпеде?
Мареев повернул голову и бегло посмотрел на него.