— Право, не знаю... совершенно ли ты здоров? Нина! Ты ведь вроде врача экспедиции... Как ты думаешь, он совершенно оправился?
От этого неожиданного вопроса Малевская на мгновение растерялась, но потом твердо и решительно сказала:
— Да! Он совершенно здоров! Но имей в виду, Никита, я возражаю против моего отъезда в торпеде... Я не менее здорова, чем Михаил, и у меня не меньше права остаться здесь. Я прошу тебя не отправлять меня. Я дождусь с тобой помощи с поверхности...
Мареев пристально смотрел на Малевскую, потом перевел глаза на Брускова.
— Я говорил уже тебе, Никита, — невнятно сказал Брусков. — Я не могу... не могу появиться на поверхности... оставить тебя...
Он замолчал.
В мучительном раздумье стоял Мареев. Потом покачал головой.
— Вы мне задали тяжелую задачу, друзья мои... Но если Михаил настаивает, если он здоров, то отправиться должна будешь ты, Нина!
— Никита! — бросилась к нему Малевская. — Почему? Почему именно я? Почему такая несправедливость?
— Нина... — Мареев взял ее руки. — Нина, я знаю все, что ты скажешь... Да, это несправедливость! И все-таки я не могу нарушить правила: «женщины и дети — первыми в шлюпку»! Это долг. Это обязанность каждого командира в момент крушения судна.