В то же мгновение послышался шум шагов наверху, и в люке показался Андрей Иванович. Он стал на пол камеры, свежий, одетый ради торжественного события изящно, хотя и не вполне современно: в пиджаке, жилете, в твердом белоснежном воротничке с замысловато завязанным цветным галстуком. Он держал в руке великолепный букет из красных роз.
— Это для вас, дорогая Нина Алексеевна. Хотя это и противоречит утвержденным правилам внутреннего распорядка в снаряде, так как считается, что цветы будут отравлять в нем воздух, но думаю, что они вам доставят несколько часов эстетического удовольствия, — сказал он со старомодной вежливостью, поднося букет Малевской.
— Спасибо, Андрей Иванович, — радостно поблагодарила Малевская, принимая цветы.
— А Цейтлина не видели наверху? — спросил Мареев.
— Нет, не видел. Я думал, что он уже здесь.
В это время над люком раздалось знакомое пыхтенье. В отверстие показались какие-то толстые колонны, осторожно нащупывавшие ступеньки, затем начало снижаться, почти совершенно заполняя люк, огромное тело Цейтлина.
— Где вы тут, ребята? — кричал он. — Где вы, отчаянные землепроходцы, забубенные землелазы?
— Что же ты пропадаешь, Илья? — ответил Мареев. — Я уже заждался тебя! Последние, можно сказать, отвальные минуты, а тебя все нет...
— Ох, не спрашивай, Никитушка! Я сейчас выдержал такой натиск, такую атаку... Ну, просто замучили...
— Кто атаковал? Кого замучили?