В напряженной тишине, над головами замершей, притаившей дыхание толпы опять прозвучал громкий голос Мареева:
— Включаю моторы... Даю отправление.
— Есть отправление! — повторил Цейтлин в микрофон и крикнул: — До свиданья! Желаем удачи, благополучного возвращения!
Площадка заколебалась под страшным напором всех трех колонн давления.
Из колодца послышался возрастающий гул. Огромный металлический круг дрогнул и начал медленно опускаться. По окружности колодца над днищем снаряда появились первые широкие полосы размельченного угля. Они росли и ширились над уходившим вниз блестящим кругом, все больше закрывая его поверхность. Под напором колонн сильнее дрожала площадка. Все громче гремел «Интернационал». Уже заполнился угольной мелочью и щебнем весь колодец. Цейтлин махнул платком главному инженеру у распределительной доски, и цилиндрический стальной барьер с грохотом свалился с площадки и врезался в пазы вокруг отверстия. Площадка оголилась, и под ней образовалось плотно закрытое продолжение колодца. Глухой подземный гул, доносившийся оттуда, все более и более замирал...
Сотрясение площадки внезапно прекратилось, но через несколько секунд она вновь задрожала непрерывной мелкой дрожью.
— Колонны давления опустились на вторую позицию, — громко объявил Цейтлин, вытирая платком пот с побледневшего лица...