— Гм... Как будто мало успокоительно...
— Да, Мишук, утешительного мало, — сказал Мареев, поднимаясь.
В люке наверху показался Володя. Он осторожно спускался по лестнице, держа в руке лабораторную чашечку. На заметно покосившемся полу камеры он чуть не поскользнулся.
— Посмотрите, Никита Евсеевич, — сказал он, озабоченно поднося Марееву чашечку, — какой образец я сейчас получил из крана.
В чашечке лежала кучка серой, чрезвычайно влажной массы.
Мареев покачал головой.
— Придется разбудить Нину... Необходимо вести непрерывное наблюдение за киноснимками с коротких дистанций. Разбуди ее, Володя, и давай скорей анализ этого образца.
Через минуту Малевская спустилась в нижнюю камеру. Рассказав ей все, что случилось во время ее сна, и о положении снаряда, Мареев добавил:
— Влажность образцов настолько увеличилась, что возникает новая опасность: выдержит ли столь влажная порода тяжесть нашего снаряда. Тебе придется непрерывно следить за состоянием породы по снимкам с ближних дистанций нижнего аппарата. От вахт я тебя освобождаю, нести их будем мы с Михаилом. Анализы образцов пусть делает один Володя.
— Хорошо, Никита, — спокойно ответила Малевская. — Но Володе нужно поспать, ему уже давно пора. А пока я одна со всем управлюсь.