— Включаю второй мотор для штанг, — сказал Мареев.
Оба мотора загудели низкими голосами, и снова бодрость наполнила камеру и сердца людей.
Мареев не отходил от распределительной доски. Постепенно он довел скорость спуска до прежних пяти метров в час. Скрежет бурового аппарата и шорохи за стеной снаряда все сильнее доносились снизу и с боков.
Малевская стояла у штангового аппарата, не сводя глаз с Мареева, готовая при первом его знаке пустить в ход штанги.
Прошло пять, десять, пятнадцать минут. Спокойно и уверенно работал буровой аппарат. От его ровного скрежета расцветали надежды в душе Малевской, смягчались улыбкой заострившиеся скулы Мареева.
— Володя, — сказал он, — подай мне снимок с короткой дистанции.
— Нажми красную кнопку с левой стороны аппарата, — добавила Малевская.
В одно мгновение распоряжение было исполнено. Володя со счастливым лицом передал Марееву снимок. Мареев посмотрел и сказал:
— Сеть трещин без изменений...
Он не успел еще закончить фразу, как потрясающий грохот покрыл его слова. Снаряд сорвался с места и ринулся вниз. Громовые удары раздавались то с одной, то с другой стороны. Вцепившись одной рукой в металлическую полочку, не спуская глаз с глубомера, Мареев выключил мотор бурового аппарата. Один... два... три метра пролетели на глубомере в несколько секунд.