— Нисколько не шучу, — улыбнулся Мареев.
— Позволь... позволь... — растерянно говорила Малевская. — И ты все время один? Без сменц?.. Ну, конечно! Достаточно посмотреть на тебя! Какое безобразие!
Иди сейчас же спать!.. Сейчас же... Я только кончу есть и встану...
— Нет, и не думай об этом, — категорически ответил Мареев. — У тебя теперь только три обязанности: лежать, есть и спать... Набирайся сил. Ты их слишком много растратила.
— Ну, Никита, оставь эти шутки, — серьезно говорила Малевская, торопливо заканчивая бульон и принимаясь за какао. — Человек больше суток на ногах... в непрерывной работе... Извините, этого не будет... Отойди, пожалуйста, я хочу встать и переодеться.
— И не подумаю уйти. Лежи!.. Тебе нужно теперь не меньше суток отдыхать.
— Что?! Ты с ума сошел! — окончательно рассердилась Малевская, спуская ноги с гамака. — Не меньше суток! Сам едва на ногах держится... Посмотри на себя в зеркало!
— Ты будешь лежать, Нина! — Мареев нахмурил брови. — До сих пор я говорил с тобою, как товарищ... Неужели ты хочешь, чтобы я говорил, как начальник? Я не могу тебе позволить растрачивать силы, которые нам еще пригодятся в более серьезных обстоятельствах.
— Никита, ты поступаешь нехорошо... это неправильно, Никита! — растерянно говорила Малевская, укладываясь на место. — Ну... ну, я тебе обещаю, я ничего не буду делать. Я только буду следить за моторами и за кино... Я ведь все равно спать не буду... А ты... усни, хотя бы ненадолго.
Мареев покачал головой. Он действительно очень устал, с трудом подымал отяжелевшие веки. Спор с Малевской еще больше утомил его.