Лейтенант повернулся к раненому, который лежал уже на широком кожаном диване. Ерофеев и Петров смывали кровь с его головы. Через минуту послышался легкий стон. Матвей Петрович открыл глаза, и первое, что он увидел, был молодой командир, склонившийся над ним и пристально всматривавшийся в его лицо.
— Здравствуйте, капитан Маэда… Как вы себя чувствуете?
Матвей Петрович приподнял голову, быстро оглядел комнату и, закрыв глаза, откинулся на подушку.
— Я протестую… против этого дикого нападения… Требую немедленно доставить меня в консульство, — проговорил он слабым голосом.
— Квартира советского подданного инженера Ивашева, насколько мне известно, не пользуется правами экстерриториальности, — улыбнувшись, ответил лейтенант. — Вам следовало открыть двери и назвать себя, капитан. Может быть, мы сумели бы тогда сделать церемонию нашего знакомства менее болезненной.
Матвей Петрович ничего не ответил и продолжал неподвижно лежать с закрытыми глазами.
— Кажется, потерял сознание, — заметил Ерофеев. В комнату вошел Максимов.
— Медкарета через десять минут прибудет, товарищ лейтенант, — доложил он.
— Отлично! Они его приведут в чувство, а пока сделайте ему первую перевязку. Потом займитесь обыском в этой комнате. Ерофеев, Петров и Коваленко — в остальных. Сергеев останется со мной. Все найденные бумаги — сюда, на стол. Делать все максимально внимательно и быстро!
Он повернулся к углу. Укрытый портьерой таз совершенно перестал дымить. Глаза лейтенанта внезапно остановились на шевелившихся от ветра портьерах другого окна. Он быстро бросился туда: