Матвеев хотя и удивился, но бегом бросился из выходной камеры.
На Скворешню посыпался град вопросов:
— Почему, Андрей Васильевич? Зачем такой большой запас? Стоит ли из-за этого задерживаться?
Широким жестом Скворешня переадресовал эти вопросы к Шелавину.
— Пожалуйста, — прогудел он, усмехаясь в длинные усы, — за разъяснениями обращаться к Ивану Степановичу…
Шелавин, одетый в одни лишь металлические штаны, стоял, растерянно моргая светлыми ресницами:
— Не понимаю… Абсолютно! Почему ко мне?
— Позвольте, Иван Степанович! Ведь это же вы сейчас так горячо предупреждали, какие ожидают нас горные вершины, пропасти, скалы, ущелья! Надо быть готовым ко всему. В этих подводных Швейцариях и заблудиться, пожалуй, нетрудно. А? Как вы думаете?
Шелавин со своей обычной бледной улыбкой кивнул головой:
— Я вполне одобряю вашу инициативу, Андрей Васильевич.