«Надо позвать на помощь…» — вернулась к Горелову прежняя мысль, но не хватило сил, чтобы произнести хотя бы слово. Горелов мог только прислушиваться к этим непонятным звукам, которые, казалось, рождались в шуме крови, бившейся в висках. Бормотание вдруг прекратилось, но звон в голове оставался.
Горелов попытался заговорить.
— Алло! — слабо и глухо прозвучало под шлемом. — Алло! Говорит… Горелов…
Он замолчал и прислушался. Ответа не было.
«Не слышат… Слишком тихо… Надо громче…» — подумал Горелов, стараясь успокоить себя. Помолчав минуту и собрав силы, он крикнул, как ему казалось, во всю мочь:
— Товарищи!… Ко мне… на помощь… меня засыпало.» обвал…
Изнуренный этим усилием, он вновь замолчал и с бьющимся сердцем долго прислушивался.
Безмолвие — безграничное, нерушимое — царило вокруг.
С закрытыми глазами неподвижно лежал Горелов. Медленно возвращались мысли: «Не слышат… Почему?… Испортилось радио?… Что же делать?… Что теперь делать?…» Мысль работала все сильнее и настойчивее.
«Бу-бу-бу…» — глухо донеслось опять откуда-то снизу. Горелов в испуге приподнял голову, оторвал ее от шлема. Непонятные звуки прекратились. Горелов был теперь уверен, что это не галлюцинация, не шум, не стук крови в голове, как ему раньше казалось. Нет, звуки шли откуда-то извне, снизу, словно кто-то или что-то живет, шевелится, производит какую-то работу под ним, Гореловым. Он долго, затаив дыхание, прислушивался. Но тишина стояла невозмутимая.