— Успеете, успеете, дорогой! Не торопитесь. Вот мы вас основательно подлечим, отремонтируем, потом проделаем курс электризации, несколько сеансов массажа, несколько горячих грязевых ванн. Я заметил у вас маленькую склонность к ревматизму и к ожирению… Знаете, наследственность такая бывает… — с сокрушением в голосе добавил ученый, ласково положив руку на колено своего пациента.
Он с наслаждением перечислял процедуры, и видно было, что не намерен скоро выпустить из рук такой редкий в его бедной врачебной практике случай.
Горелов всплеснул огромными ладонями и просто взвыл:
— Ради бога, Арсен Давидович! Помилосердствуйте!… Откуда ожирение? Какой ревматизм? Пожалейте память моей покойной мамы! Она ведь умерла от воспаления легких.
— Ну вот, видите… видите… — бормотал в замешательстве зоолог, склоняясь над микроскопом. — Умерла… С такими вещами надо быть осторожнее!
— Честное слово, Арсен Давидович, я не выдержу! Вы столько раз выходили на дно без меня, а я здесь должен киснуть и грызть себе локти от зависти. Столько интересного, вероятно, встречалось! Нет! Уверяю вас, я не выдержу. Я от одного этого всерьез расхвораюсь. Я вам был бы, вероятно, полезен. Ведь вы же знаете, как меня интересуют ваши экскурсии!
— Ну, не приходите в такое отчаяние, друг мой, — сказал растроганный ученый. — Мы с вами еще славно поработаем. Вот мы через три дня сделаем длительную глубоководную станцию, дней на пять. Это предусмотрено нашим новым планом работ. Обещаю вам, что без вас я ни шагу на дно не сделаю.
Горелов выпрямился, словно от неожиданного удара, и, казалось, еще больше пожелтел. Его черные запавшие глаза на мгновение прикрылись коричневыми веками. Он минуту помолчал, потом, согнувшись, глухо спросил:
— А до этой станции… далеко отсюда?…
— Нет, голубчик! — улыбаясь, как капризному ребенку, не имеющему терпения дождаться обещанной игрушки, ответил зоолог. — Всего двести двадцать километров к югу по теперешнему меридиану… Вокруг этого пункта совершенно неисследованная область. Там нас ожидает масса интересного, нового… Только, пожалуйста, — спохватился ученый, — никому не говорите об этом… Капитан не хочет, чтобы этот план был кому-нибудь известен… Понимаете… после истории в Саргассовом море… Но я знаю: вы не из болтливых.