— Весь или частично — нельзя сказать, — задумчиво ответил капитан.
— Частично? — медленно переспросил зоолог. — Вы думаете, что враг мог узнать маршрут по частям?
— Почему же нет? — пожал плечами капитан.
— Тогда… тогда… — растерянно посмотрел на капитана зоолог. — Как же это?… Неужели? Неужели это может быть? — У него перехватило дыхание, и с лица стала медленно сходить краска.
— Что вы хотите сказать, Лорд? — не поднимая век, равнодушно спросил капитан.
Зоолог передохнул и мгновение помолчал. Потом, словно набравшись сил и решимости, промолвил:
— Я… я не знаю, Николай Борисович, может это иметь значение или нет, но считаю своим долгом сообщить вам, что как-то… я сказал Горелову о месте нашей последней длительной станции…
— Неужели? — быстро посмотрел на ученого капитан. — Как же это случилось?
— Он тогда еще не вполне оправился после истории с Шелавиным. После обвала. Как-то он зашел ко мне и просил выписать, чтобы скорее выйти из подлодки и принять участие в наших научных работах. Я ему отказал, но, видя его большое огорчение, чтобы утешить, обещал на первой же длительной станции взять его с собой. На естественный вопрос, далеко ли еще до нее, я сказал ему место станции. Неужели это могло иметь значение, Николай Борисович? — спросил с беспокойством ученый.
Капитан долго молчал, выстукивая пальцами размеренную дробь по столу. Наконец он вздохнул и поднял на зоолога глаза. Мельком взглянув в эти глаза, ученый почувствовал в них суровое осуждение и холодную отчужденность.