— Если увидишь, Цой, что он далеко заплывает, плыви за ним…
Голос зоолога глухо звучал под шлемом Цоя. Цой коротко ответил:
— Хорошо, Арсен Давидович.
По мере приближения к подводному хребту все чаще стали попадаться холмы, увалы, пологие возвышенности, иногда круто обрывающиеся с той или другой стороны.
Вскоре один из холмов оказался между Цоем и Гореловым.
— Ах, черт возьми! — воскликнул вдруг Горелов. — Что за красота! Ну и рыба! Прямо как будто для праздника иллюминована!
Никакой рыбы перед Гореловым не было, но, скрывшись за холмом, он погасил фонарь, остановил винт и опустился на склон, продолжая разговаривать:
— Промах!… Ну нет, красавец, не уйдешь… Пропал!… Потушил огни, негодяй! Экая жалость! Теперь не найдешь, конечно… Можете и вы пожалеть, Арсен Давидович! Совершенно неизвестная рыба. Абсолютно круглая, с четырьмя рядами голубых и красных огоньков.
— Ну ничего не поделаешь, Федор Михайлович, — ответил зоолог. — Возвращайтесь…
— Ах, опять появилась! — радостно перебил его Горелов, не трогаясь с места. — Теперь не упущу! Я к этому ловкачу с потушенным фонарем подплыву. Посмотрим…