При последних словах комиссара, произнесенных с едва сдерживаемым волнением, капитан поднял на него взгляд, полный гнева и возмущения.
— Итак, ваше заключение? Кто мог это сделать? — тихо спросил он, едва разжимая губы.
— Только Горелов, — убежденно ответил комиссар.
— Да, только он, — по-прежнему тихо подтвердил капитан. — Вы предложили Корнееву и Козыреву хранить полное молчание об этом открытии?
— Да, Николай Борисович, но акт обследования они подписали.
— Когда вы предполагаете закончить следствие?
— Я считаю, что оно уже закончено. Николаи Борисович, можно было бы приступить к составлению заключения.
— Хорошо. Завтра в это же время представьте его мне со всеми материалами. Можете идти, Василий Егорович. Я сейчас отправлю радиограмму в штаб.
* * *
В шестнадцать часов, когда капитан в тяжелом раздумье расхаживал по центральному посту, главный электрик доложил ему, что запас электроэнергии в аккумуляторах иссякает и его хватит лишь на двое суток. Необходимо немедленно начать зарядку. Однако по подводному склону берега нижнему концу трос-батареи вряд ли удастся добраться до необходимой глубины, где можно было бы найти достаточно низкую температуру.