Лишь однажды, перед Маратом, он не выдержал и раскрыл свое измученное сердце. Под конец дня, того ужасного дня, в начале которого стала ясна судьба Скворешни, Павлик встретил Марата в пустынном коридоре. Марат шел с каким-то странным лицом, с глазами, мучительно ищущими что-то потерянное, которое вот-вот должно появиться, найтись и вернуть счастье, наполнявшее до сих пор его жизнь…
— Марат, — тихо, сдавленным голосом остановил его Павлик, — ты не помнишь? Я давно дал ему почитать книжку из библиотеки… «Роб-Рой» Вальтера Скотта. Он сказал, что ты взял ее у него. Она у тебя, Марат?
Голос у него задрожал, губы искривились. С неудержимо текущими слезами он спрятал лицо на груди Марата и прерывающимся голосом проговорил:
— Ах, Марат, как ему нравилась эта книга! Как ему нравился Роб-Рой! Он говорил: «Вот это герой!» А сам? А сам?…
Марат, словно только что пришел в себя, помолчал, потом положил руку на голову мальчика.
— Не плачь, Павлик… Мы должны быть всегда готовы к этому… Представь себе, что он погиб в бою…
— Так ведь то в бою! — воскликнул Павлик, отрывая мокрое лицо от груди Марата. — А тут?
— И это был бой, голубчик. Бой за спасение «Пионера». И он погиб на боевом посту.
Павлик помолчал, потом, опустив голову и вытирая кулаком слезы, прошептал:
— Я его никогда, никогда не забуду! А ты, Марат?