— Ну да! Немножко поспал, и немножко аппетит разыгрался.
— М-гм! — утвердительно мычал под общий смех Скворешня с набитым до отказа ртом.
— А мы тебя хоронили уже, Скворешня! По первому разряду!
— М-гм! — соглашался гигант, не поворачивая головы, Павлик подлез под руку Скворешни и не сводил с него глаз, полных любви и восхищения.
— Не давайте ему бутербродов! — закричал зоолог, пробиваясь к Скворешне с бульоном в термосе, за которым он успел сбегать в камбуз. — После трехсуточной голодовки это вредно! Вот, выпейте бульону, друг мой. Будьте хладнокровны.
Скворешня резко повернулся с недоеденным бутербродом в руках. Он с трудом проглотил недожеванный кусок, едва не подавившись им, и, не сводя испуганно остановившихся глаз с зоолога, наконец с трудом прохрипел:
— Шо? Шо вы казалы, Арсен Давидович? Трое суток?
— Ну да, мой друг! Трое суток! Сон у вас богатырский был, как и подобает…
Скворешня стоял в полной растерянности, переводя глаза с зоолога на улыбающегося капитана.
— Как же это так? — бормотал он с побагровевшим лицом. — Да не может же быть! Что же я… трое суток в нетчиках числился?