— Разумеется, бред и больше ничего, — сказал Горелов.
— Да, скорее всего, — согласился зоолог, растирая грудь Марата. — И это заставляет меня опасаться, что у него сотрясение мозга. Вероятно, от электрического удара перчаткой осьминог в предсмертной конвульсии швырнул Марата на стену корабля. Во всяком случае, ни я, ни Скворешня кашалота не видели.
В госпитальный отсек вошел океанограф Шелавин.
— Вы о кашалоте? — спросил он, посмотрев сквозь криво сидящие очки на зоолога. — По правде сказать, я тоже за всю свою жизнь такого экземпляра абсолютно не видел. Абсолютно. Все в недоумении посмотрели на Шелавина и потом переглянулись.
— О каком кашалоте вы говорите, Иван Степанович? — спросил зоолог.
— Да о том самом кашалоте, который промчался надо мной, как сумасшедший, перепутал все мои шары, сорвал с места буй с батометрами… Вообще испортил всю мою сегодняшнюю работу по изучению течений. Он так несся, как будто чувствовал себя на гарпуне.
— Когда вы его видели? — быстро спросил капитан.
— Часа три назад.
— Где вы были в это время?
— На гидрофизической станции номер три, глубина триста метров, в восемнадцати километрах к юго-востоку от базы.