Не будем замалчивать тревогу за Кексгольмцев, она была и она засвидетельствована словами их боевого товарища — Командира 3-й батареи Капитана Сакса: «От моего умения артиллериста зависел успех действий батареи, а с нею и 2 б-на Кексгольмцев… Артиллерийская работа должна была быть выполнена очень тщательно, т. к. Кексгольмский полк, заново созданный после печальной памяти боев в В. Пруссии, считался более слабым полком дивизии, как по отсутствию кадров, так и по недостаточной практике в наступательных боях»[6]

Да, в боевом офицерском составе полка было только пять кадровых офицеров: Барон Н. И. Штакельберг, Полковник Д. Г. Ядыгин, Штабс-Капитаны В. К. Витковский и Н. Н. Евтушевский и подпоручик ф. Эссен и им выпало на долю дать ответ на вопрос: «довольно ли нескольких старых офицеров, чтобы восстановить полк», если было дано время на отдых и работу, и восстановился ли «Старик» (так называют Кексгольмцы свой Полк) в старом духе и силе?

***

Командующий полком, исполняя последнюю рекогносцировку, обошел под огнем свои окопы, побывал на наблюдательных пунктах у Командира 1 дивизиона, у баталионных и батарейных командиров и окончательно наметил с ними места в проволочных заграждениях, где будут пробиты четыре прохода.

Вечером все ротные командиры были собраны в землянки своих баталионных командиров для получения последних приказаний.

Они услышали, что, по окончании артиллерийской подготовки, полк выйдет из окопов и двинется вперед; 1-й б-н Шт. — Капитана Витковского пойдет в атаку через проходы в проволоке, правее озера Окнище, на деревню Трыстень; 6 и 8 роты, отрываясь от Петроградцев, левее озера, на участок — от крайних хат деревни влево до православного кладбища;[7] 5 и 7 роты, с Командиром 2-го б-на Полковником Ядыгиным, двинутся вслед за 6-ю ротой; 3-й и 4-й б-ны будут ждать приказания Командующего полком; Команда сапер Подпоручика Зарембы пойдет вперед, по вызову, за 1-м баталионом, дойдя до взятых окопов очистит их, перевернет козырьки и перекинет рогатки на другую сторону, — на случай контр-атаки.

Расходились в сумерках, принимались за дело: приказали расцепить и разомкнуть свои рогатки; выслали вперед разведчиков с телефонами на такие места, откуда завтра будет можно видеть, как рушится проволока, и помогать направлять огонь артиллерии; указали каждому взводу задачи после взятия окопов и поназначали, по опыту прежних боев, по четыре заместителя на каждое начальствующее лицо; и даже объяснили людям, как поступать с пленными и как с трофеями!

Все было сделано. Наступила короткая ночь, ожидание боя.

Командир 8-й роты Подпоручик Андрей Барковский вспоминает:[8] «Люди не нервничали. Обычного в таких случаях волнения не было. Половина роты спала, а остальные слушали рассказы уже бывших в боях и мастерскую игру на гармонии ротного любимца эстонца рядового Вихмы. Вера в успех была у всех. Быстро проходило время…»

И там же ему вспоминался «наш отец», с которым он только что попрощался, — «храбрый, спокойный, заботливый и бесконечно добрый», — и недавний разговор с Кронидом Андржеевским, который ему печаловался: