Наслѣдный эрцгерцогъ былъ разсѣянъ и безпокоенъ; онъ болѣе интересовался хорошенькими вѣнками, красовавшимися въ ложахъ и креслахъ, чѣмъ комедіей, дававшейся на сценѣ. Эрцгерцогиня сидѣла справа отъ тестя; отъ восторга, возбуждаемаго ею въ толпѣ, она казалась счастливой, но безъ спеси и гордости. Если бъ она сидѣла ближе къ зрителямъ, то слышала бы ихъ замѣчаніе: "Красивая у насъ будетъ императрица!"
Такова показалась мнѣ эрцгерцогиня Стефанія въ Бургъ-театрѣ; такою же она явилась предо мною въ трагически-знаменитомъ Мирамарѣ.
Что касается красавицы Маріи Вечеры, то однажды вечеромъ въ Оперѣ мнѣ показала ее одна особа, состоящая при французскомъ посольствѣ, и разсказала о городскихъ слухахъ на ея счетъ. Я увидѣлъ молодую женщину, не очень высокаго роста, довольно полную, съ матовымъ цвѣтомъ лица и нѣсколько толстымъ носомъ, слегка вздернутымъ. Ея лицо ничего не представляло бы замѣнательнаго, если-бъ не два сѣрыхъ глаза, безподобной красоты и нѣжности.-- "Бархатные глаза,-- сказалъ я,-- если только позволительно употребить такое пошлое сравненіе".-- "Бархатные или мрачные!" -- отвѣтилъ мой собесѣдникъ.
I.
Эрцгерцогъ Рудольфъ не слылъ въ Вѣнѣ за образцоваго мужа. Вѣнцы, отличающіеся легкимъ нравомъ, совсѣмъ не возмущаллсь разсказами, которые щедро расточала молва о его похожденіяхъ. Они говорили себѣ, что самъ отецъ наслѣднаго эрцгерцога, императоръ Францъ-Іосифъ, всѣми уважаемый и почтенный человѣкъ, иногда забывалъ свой долга мужа и отца съ венгерскими наѣздницами или французскими актрисами. Всѣмъ было небезызвѣстно, что герцога Рудольфа, посѣщавшаго инкогнито Парижъ, подъ предлогомъ ученыхъ и литературныхъ изысканій, рѣже видѣли въ Національной Библіотекѣ, чѣмъ въ нѣкоторыхъ сомнительныхъ домахъ по сосѣдству съ этимъ памятникомъ работъ и науки. Вѣнцы охотно называютъ себя нѣмецкими парижанами. Тѣ и другіе особенно сходятся въ томъ, что одинаково питаютъ склонность къ женщинамъ. Никакой вѣнецъ не удивлялся, если видѣлъ своего будущаго государя, ведущаго веселую жизнь, какъ большинство его будущихъ подданныхъ. Всѣ были ему благодарны за отсутствіе притворной строгости, которая могла бы показаться упрекомъ для большинства его соотечественниковъ.
Въ Вѣнѣ быстро разнеслась такая исторія. Однажды Рудольфъ отправился со своимъ обычнымъ товарищемъ по увеселеніямъ къ дамочкамъ, живущимъ въ серіозномъ, буржуазномъ домѣ. Въ такихъ домахъ послѣ извѣстнаго часа дверь не открывается, и оттуда уже нельзя выходить: такъ требовала нравственность и офиціальныя правила. Безъ сомнѣнія, наслѣдный эрцгерцогъ не скучалъ у этихъ дамочекъ, такъ какъ онъ засидѣлся гораздо дольше законнаго часа, въ который должны оканчиваться пиршества въ Вѣнѣ. Полицейскіе сыщики, приставленные охранять принца, дали привратнику исключительное разрѣшеніе нарушить обычай, такъ что честь, оказываемая наслѣднымъ эрцгерцогомъ дому, который охранялъ почтенный придверникъ, стоила добавочнаго наблюденія. Привратникъ пошелъ дальше въ охраненіи эрцгерцога. Онъ поднялъ съ постели свою жену и четверыхъ дѣтей -- двухъ дѣвочекъ и двухъ мальчиковъ -- и далъ въ руки каждому по подсвѣчнику; когда ночью наслѣдный эрцгерцогъ показался на лѣстницѣ, то привратникъ и всѣ его домашніе, въ своемъ лучшемъ нарядѣ и вооруженные свѣточами, отвѣшивали ему низкіе поклоны. Долго принцъ смѣялся надъ этимъ похожденіемъ, о которомъ стало извѣстно лично отъ него.
Народъ также любилъ эрцгерцога, потому что видѣлъ въ немъ хорошаго австрійца. Вопреки зловѣщимъ предсказаніямъ, которыя расточаютъ публицисты относительно неизбѣжнаго раздробленія Австро-Венгерской монархіи, несмотря на разладъ, обнаруживаемый въ различныхъ парламентахъ или сеймахъ крайне буйными сценами, въ Австро-Венгріи еще существуетъ много "австрійцевъ", которые не хотятъ быть ни нѣмцами, ни славянами, ни мадьярами, а желаютъ остаться австрійцами старой Австріи. Въ одинъ прекрасный день стало извѣстно, что принцъ Рудольфъ взялся руководить литературно-художественнымъ изданіемъ, посвященнымъ описанію всѣхъ частей государства. Это было нѣчто въ родѣ "энциклопедіи" Австро-Венгріи,-- синтетическій трудъ, предназначенный сблизить и соединить элементы, разъединеніе которыхъ, пугавшее однихъ и желательное для другихъ, проявлялось по временамъ. Каково же было удовольствіе вѣнцовъ, когда въ одинъ прекрасный день подъ воротами, соединявшими площадь св. Михаила съ дворомъ Іосифа II, они прочитали на прибитомъ объявленіи слѣдующее: "Описаніе Австро-Венгріи съ иллюстраціями. Редакція въ первомъ этажѣ". Съ этихъ поръ журналисты и писатели имѣли сотрудникомъ одного изъ самыхъ высокихъ лицъ послѣ императора. Литература, патріотическая и національная, водворилась въ старомъ Габсбургскомъ дворцѣ.
Среди этой жизни, полной работъ, удовольствій и общей любви, эрцгерцогъ однажды вечеромъ отправился въ Бургъ-театръ: давали послѣднюю, присланную изъ Парижа, новинку. Едва Рудольфъ вошелъ, какъ замѣтилъ, что большинство зрителей и зрительницъ устремило свои взгляды на ложу перваго яруса, около сцены. Бургъ-театръ считается театромъ абонентовъ и завсегдатаевъ, которые почти всѣ были извѣстны другъ другу, и любопытство присутствующихъ должно быть объяснено неожиданнымъ явленіемъ, новымъ зрѣлищемъ. Дѣйствительно, ложа, на которую такъ всѣ смотрѣли, была занята двумя особами, впервые показавшимися въ театрѣ "общества". Поднялись разспросы: изъ одной ложи задавались вопросы въ другую, изъ кресла -- въ кресло: судя по жестамъ очевидно было, что никто не зналъ двухъ иностранокъ.
Эрцгерцогъ повернулся къ ложѣ. Его глаза долго не отрывались отъ болѣе молодой изъ двухъ женщинъ. Послѣдняя быстро замѣтила вниманіе, которое оказалъ ей наслѣдникъ престола. Женщинѣ совсѣмъ не надо видѣть устремленныхъ на нее взглядовъ: она ихъ, такъ сказать, "чувствуетъ". Въ ихъ ложѣ показался молодой гвардейскій офицеръ. Дамы не слышали, какъ онъ вошелъ, а потому не замѣтили его присутствія; онъ обратилъ ихъ вниманіе на любопытство, какое онѣ возбудили въ зрителяхъ; онъ назвалъ имъ по имени всѣхъ, собравшихся въ залѣ высокопоставленныхъ лицъ, какъ женщинъ, такъ и мужчинъ. Казалось, ему доставляла удовольствіе ревность, которую онъ возбудилъ въ присутствующихъ, выдавая себя за друга особъ, замѣченныхъ всѣми и въ то же время неизвѣстныхъ никому. Мужчинамъ очень льститъ знакомство съ хорошенькой женщиной: сколько удовольствія доставляетъ ему, а болѣе того "смака", болтовня съ женщиной, которою любуются всѣ, но онъ одинъ ее знаетъ.
Офицеръ всталъ. Онъ вышелъ, чтобы появиться на минуту въ ложѣ эрцгерцога Рудольфа. Покинувъ обѣихъ женщинъ онъ увидѣлъ въ коридорѣ адъютанта наслѣдника; онъ попросилъ его слѣдовать за нимъ къ его высочеству: ходьба взадъ и впередъ адъютанта мимо ложи и прочія уловки не ускользнули отъ заинтересованныхъ присутствующихъ. Ясно было, что завязавшійся разговоръ между эрцгерцогомъ и гвардейскимъ офицеромъ касался двухъ незнакомокъ, и что первый спрашивалъ у послѣдняго подробныхъ свѣдѣній относительно его двухъ пріятельницъ. Затѣмъ взглядъ принца оторвался на мгновеніе отъ ихъ ложи, и разговоръ между нимъ и офицеромъ продолжался еще нѣсколько минутъ. Безъ сомнѣнія, вопросъ шелъ о службѣ молодого офицера и его будущемъ: молодой человѣкъ предвидѣлъ повышеніе въ чинахъ, котораго совсѣмъ не подозрѣвали его друзья.