Тяжело раненных, их отнесли в дом; они долго лежали там и не допускали к себе ни мышиного лекаря, ни других мышей.
Долгое время они не пускали к себе никого. Пустили только одну старую мышь – из уважения к ее старости.
– Что такое служилось с вами, мои дети? – спросила мышь-старуха, войдя в дом, где они лежали, и поставила перед ними немного теплого хантупса, который она принесла с собой, чтоб угостить больных.
– Ох, случилось такое горе, что теперь не стоит жить на свете... – отвечали ей те две мыши.
– Ну, до этого еще не дошло, – стала утешать их мышь-старуха. – Когда-то со мной случилось еще и не такое горе: моих девятерых мышат заклевал орел, моих десятерых мышат задушила просяная шелуха. И вот хотела я тогда удавиться, но у меня не хватило сил поднять на себя руки... Взобравшись на балку, я бросилась оттуда вниз головой, чтобы разбиться, но упала в корзину с шерстью и осталась невредимой. После этого я решила сломать свои зубы о твердый сыр. Думала так. Оставшись без зубов, скорее умру . Стала грызть сыр – и что же? – зубы не сломались. Утоплюсь в масле , – решила я. Но, всунув голову в густое масло, не утонула – опять осталась жива.
И вот – живу и веселюсь, и ничуть не жалею о том, что мне тогда не удалось покончить с собой! – бодро закончила старая, мудрая мышь – Советую и вам выбросить из головы невеселые мысли. Ваше горе, в сравнении с моим, – небольшое горе.
Уходя от больных, старушка-мышь посоветовала им допустить к себе лекаря и принимать пищу, которую им принесут.
Те послушали ее и скоро выздоровели. Потом они вывели маленьких мышат, и после этого мыши размножились вновь.