Крестьянин срубил длинную-предлинную ветку и опустил ее на дно ямы. Чудовище вцепилось в нее когтями, и старик вытащил его из пропасти. Злая жена так-таки и осталась на дне ямы; она хотела было и сама схватиться за ветку, но чудовище мотнуло хвостом, и она отскочила в сторону. Да и старик торопился уж слишком: он тоже боялся злой жены.
Очутившись на поверхности земли, чудовище взвилось на воздух, а затем опустилось на верховья реки, протекавшей через ближайший аул. Страшное чудовище загородило своим телом речку так, что ни одна капля воды не могла протечь. Каково же несчастным жителям аула! Они, бедные, мучаются от жажды, скот ревет, в ауле стоит стон и плач! Один только старик, вытащивший чудовище из ямы, не изнывал от жажды: сколько раз он ни пойдет к тому месту, где чудовище запрудило воду, приносит полные ведра воды. Видят соседи, что чудовище старику ничего не делает, между тем как всех других, которые подходят близко к нему за водой, поедает, и говорят об этом всему аульному обществу; общество просит старика пособить горю и предлагает ему в виде платы за труд кошелек золотых. Старик согласился, взял деньги и отправился к чудовищу.
– Сделай милость, чудовище! – стал просить старик. – Пропусти воду; я ведь не даром прошу: я получил кошель золота. Что же больше с тебя и возьмешь?
– То-то получил; теперь мы квиты. Смотри больше не приходи!
– Да, если не будешь больше проказничать!
Вода устремилась бурным потоком: чуть не затопила аул. Все жители рады-радехоньки, что есть чем утолить жажду и напоить скот.
Отпустив воду, чудовище взвилось на воздух и опустилось на верховья речки в другом ауле. И там стоит стон и плач, так как воды нет ни для людей, ни для скота. Прослышав, что в соседнем ауле есть такой старик, который знается с чудовищем, запрудившим воду, жители целым обществом обращаются к нему с просьбой, за что и предлагают ему два кошелька золотых. Старик не прочь помочь; Взяв деньги, он отправился к чудовищу:
– Помилосердствуй! Чего ты мучаешь народ? Отпусти им малость воды!
– Я ведь тебе говорил, чтобы ты больше ко мне не приставал. Мы уже расквитались!
– То ли было бы, если б ты сидел на дне ямы?