Расте той сын да расте; уже начав рыбку лавить и памагать батьку. Во и кажа: «Тату6! Зраби мини серебный чавнок да залате веселе'чко». Батько зрабив; сын начав лавить рыбу и як паедя, так целый день ловя. Во матка принясе яму абедать або вечерять7 да и кличе:
Иванька-сынок,
Серебный чавнок,
Залате веселечко,
Едь ко мне, мое сердечко!
Пачувши маткин голас, сын приезжая к берягу, бяре яду'8, аддае матке рыбу, а сам изнова едя.
Ти9 мала, ти багата10 ета так было — ведьма, што жила в саседнем селе и знакома была с Иванькиными радитилями, пазавидавала и задумала загубить бабинага сына: пригатовила абедать ти вечерять да и пашла на ряку и давай гукать11 так, як Иванькина матка гукала яго. Иванька, пачувши яе голас, бо быв грубый, а у матки яго тоненький, да и кажа: «Ета не матка мяне заве, а ведьма!» Ведьма рассярдилась, пашла да каваля да и загадала зрабить такий язычек, як у Иванькиной матки; приходя знова на ряку да и давай звать яго. Ён думав, што то матка, приплыв к берягу. Яна яго ухватила да и панясла дамов; а ён не разглядав, як падъезжав, бо было тёмна.
Ведьма принясла Иваньку дамов да и кажа сваей дацце'12 Алёнце: «Дачушечка мая! Вазьми сяго хлопчика, абмый да, вытапивши печь, укинь, и як ён зжарицца, пареж и пастав на стале, а я пайду да пазаву ку'мачек сваих; придем да и будем гулять». Иванька ета все чув. Ведьма пашла. Дачка' зраби, як казала матка, да, взятши лапату, што хлеб сажають, и кажа: «Ивашка, ляж на лапату, я тябе пакалышу13 ». Иванька лег, да паперёк; Алёнка хатела укинуть яго у печ, да, бача, што ён лег не так, кажа: «Сядь удовж14!» Ён кажа: «Пакажи мне, я не знаю, як треба15 лечь». Алёнка здура да и лягла, а Ивашка бурхеть16 яе у печь! Во яна там и апреглась17. Ивашка, выняв яе, зрабив так, як матка вялела зрабить з им, а сам пашов за горад, да и сев на явар, да и сядить. Ведьма, сабравши сваих ку'мак, пришла да и давай пить да гулять да тым мясам закусывать. Яна и не думала, штоб ета была Алёнина; яна думала, што дачка' пригатовила кушания да пашла гулять да падружак.
Паеда'вши харашенька таго мяса и правадивши ку'мачек сваих, ведьма пашла на тоя места, где стаяв явар, што сядев Иванька, да давай качацца да пригаваривать: «Пакачуся, павалюся, Иванькинага мяса наевшись!» А ён и кажа: «А трясцы18 — Алёнкинага!» Яна, як пабачила яго, дагадалась, пабегла дамов, взяла тапор, да, прибегши, давай рубать явар; тапор переламився. Во яна пабегла да каваля да и приказала зрабить два возы тапаров; ён зрабив. Яна привезла их туда да давай рубить явар; рубая да рубая, а тапары все ламаюцца, бо явар быв грубый; аднак явар начав шатацца на корне и як19 не упаде. Глядить Иванька, аж лятить ста'да гусей; во ён и начав прасить их:
Гуси, гуси, лебедята!