Быў бацька з маткаю, мел дачку з сынам. Бацька з маткаю помер, і пакінулі брата з сястрою. Узяў брат дай ажаніўся; ідзе ў госці -- сястру кліча, ідзе на спацыр[304] -- сястру кліча, гдзе якую сукню[305] купіць, то для сястры лепшую[306]. Дак жонцы крыўда[307] стала! Даў бог сястры дзіцятка, а ў сястры есць муж, да вельмі далека. Жонка кажа: "Ну што ты лепша сястры глядзішь, як мяне. Прыедзе яе муж, то будзе яну глядзеці". Пагадзіўшы, прыежджае муж; дак яна гаворыць: "Ты прыехаў да яе, а яна з братам жыве -- не глядзіць цябе!" Дак мужык[308] кажа: "Жонка! Прыберыся, пайдзем на спацыр і вазьмі дзіця з сабою". Пашлі яны ў лес, прывеў ён да карча[309]: "Палажы рукі!" Як яна палажыла, дак ён узяў дай па локці адсек.
Яна ўзяла дзіця і пашла; прыходзіць яна да вады, дак рук няма; як напіцца вады? Нагнулася дай дзіця упусціла. Стаіць, бедная, дай плача, дак ёй з вады адзываецца: "Дзеўка, дзеўка! Не плач, бяры дзіця". Дак яна адказывая[310]: "Якже ж я буду браць, калі ў мяне рук няма!" -- "Тачы[311] ваду, дасць бог рукі". Як яна адтачыла, даў бог рукі; дак яна ўзяла дзіця дай пашла. Ідзе дарогаю, сустрэчае яну пан; дак ён пытаецца: "Адкуль ты, кабета?"[312]. Дак яна адказала: "Няма чаго пану казаць, адкуль я; некалі была паняй, цяпер кабетай завуць". -- "Ні пашла б ты ка мне на службу?" Яна кажа: "Пайду; алі[313] ці возьмешь мяне з дзіцём?" Дак ён кажа: "Вазьму".
Яна прыехала, дак той сын расце да усе заве[314] яго татам[315]. Ён кажа: "Якій я твой тата?" Дак ён кажа: "Прашу, татулячко, не прагневацца, маёй матульцы[316] татулько рукі адсек, дак матулька пашла плачучы і мяне ў ваду ўкінула; з вады аддалося матульцы: "Не плач, кабетко! Бяры дзіця, дасць бог рукі". Дак матулька ўтачыла ваду, даў бог рукі. Матулька шла і татулька пазнала, а татулька маткі не!"
No 282 [317]
Жил-был царь, у него были сын и дочь. Царь помер, и остались одни -- братец с сестрицей. "Сестрица, -- говорит он, -- отдадим тебя замуж". -- "Нет, братец, лучше тебя наперед женим". Вот он и женился, а сестрицу все не забывает и при жене любит и почитает ее по-старому; в ином деле жены не послушает, а что скажет сестрица -- то и сделает. Братниной жене стало то завистно. Вот раз как-то он уехал, жена возьми что ни есть лучшего коня под золотым ковром -- изрубила на мелкие части. Приезжает муж, она сидит да плачет. "Что ты плачешь?" -- "Как же мне не плакать? Твоя сестра-злодейка пришла в конюшню да что ни есть лучшего коня под золотым ковром изрубила на мелкие части". -- "Ну, пусть волкам будет мясо!" В другой раз уехал муж; жена взяла сокола в золотой клетке -- изрубила на мелкие части, сама сидит да плачет. Воротился муж. "Чего ты плачешь?" -- "Как же мне не плакать? Твоя сестра-злодейка взяла сокола в золотой клетке -- изрубила на мелкие части", -- "Ну что ж, сова его клюй!"
Опять уехал муж, жена взяла свое дитя, изрубила на мелкие части, сидит и разливается горючими слезами. Приехал муж и спрашивает: "Чего ты плачешь?" -- "Как же мне не плакать? Твоя сестра-злодейка изрубила нашего детеныша". Брат приказал сестрице нарядиться: "Приоденься-ка да поедем со мною!" Не говоря ни слова, она оделась; брат взял топор и повез ее в лес; остановился у дубового пня и говорит: "Ну, сестра, клади свою голову на этот пень. Я ее отрублю!" Стала сестрица лить перед ним слезы и упрашивать: "Родимый мой братец! Не руби головы, отруби лучше мои белые руки по самые локотки". Он отрубил ей руки по самые локотки и уехал домой, а сестрица пошла скитаться по лесу: где день, где ночь! Ходючи по темному лесу, изорвалась она, всю одежду по кустам оставила, и стали кусать ее комары да мошки -- а прогнать-то нечем! Вот она и спряталась в дупло.
На ту пору выехал на охоту королевич; собаки напали на ее след, прибежали к дуплу, так и вьются вокруг дерева да лают. "Кто здесь? -- спросил королевич. -- Отзовись и выйди!" -- "Я бы вышла, -- говорит девица, -- да я голая!" -- "Ничего, выходи и так!" Вот она и вышла; увидал королевич, что она такая красавица, а без рук, взял ее одел и повез к себе во дворец. Только снится ему, что говорит чей-то голос: возьми ты за себя замуж эту безрукую -- она породит тебе сына -- по локти руки в золоте, по колена ноги в серебре, во лбу красное солнце, на затылке светел месяц! Снится раз, и два, и три раза. Вздумал королевич на ней жениться, а мать говорит ему: "Разве нельзя найти королевну, что хочешь на ней жениться? Она хоть и красавица, да рук нету". -- "Ничего, -- говорит, -- ведь ей не работать; я красоту ее и сплю -- в глазах вижу!" Ну и поженился.
Стали они жить. Только королевичу понадобилось ехать в то государство, откудова пришла его жена; он и наказывает своей матери: "Матушка, как скоро родится у меня сын -- сейчас напиши ко мне". Простился и уехал. Пришло время; королевичева жена родила сына -- по локти руки в золоте, по колена ноги в серебре, во лбу красное солнце, на затылке светел месяц. Королева сейчас написала к сыну письмо; посланный с этим письмом зашел в дом к злой братниной жене. Та выведала обо всем и подменила письмо другим, в котором написала: родила-де твоя жена щенка, а не сына. Как прочитал королевич письмо, призадумался и написал к матери в ответ, чтоб до приезда его выслали королевну из царства вон, а то-де как приеду -- совсем ее изрублю.
Вот делать-то нечего, привязали ей ребенка полотенцем к плечам и выслали из царства. Пошла она куда глаза глядят. Шла долго-долго; захотелось ей напиться, вот она нагнулась к колодцу и уронила мальчика в воду. Стоит и плачет. Идет старец -- Никола, угодник божий. "Что ты плачешь?" -- "Сына уронила в воду, дедушка!" -- "Достань его". -- "О, если б у меня были руки!" -- "Нагнись только и протяни локотки". Она нагнулась и протянула локотки -- и вдруг стали у нее руки; она взяла ребенка и стала благодарить бога. "Ну, ступай с богом!" -- сказал старец и невидимо исчез.
Пошла королевна путем-дорогою, пришла к своему брату, а там и королевич; попросилась она ночевать. Пустили ее и заставляют сказывать сказки. Она говорит: "Я сказывать сказки не умею, а умею сказывать правду. Только чур меня не перебивать, а кто перебьет -- с того голова долой!" На том и положили... (Продолжается сказка так же, как и напечатанная под No 279.) Узнал королевич свою жену и обрадовался. Братнину жену тотчас присудили привязать к злому жеребцу и пустить в чистое поле. Понес ее жеребец и размыкал по полю: где ударилась она головою -- там сделалась высокая могила, где ударилась задом -- там стала глубокая долина. А королевич и теперь живет с своею королевною да радуется.