мужик пришел домой, зацепил корову за рога веревкою и повел со двора к попу. Привел к попу: "Здравствуй, батюшка!" -- "Здорово, свет, что хорошего скажешь?" -- "Был я сегодня в церкви, слышал, что сказано в Писании: кто отдаст своему духовному отцу одну корову, тому она приведет семеро. Вот я, батюшка, и привел к вашей милости в подарок корову". -- "Это хорошо, свет, что ты помнишь слово божее! Бог тебе воздаст за то седьмерицею. Отведи-ка, свет, корову в сарай и пусти к моим коровам". Мужик свел свою корову в сарай и воротился домой. Жена ну его ругать: "Зачем, подлец, отдал попу буренку? С голоду что ли нам пропадать, как собакам?" -- "Эка ты дура, -- говорит мужик, -- разве ты не слыхала, что поп в церкви читал? Дождемся, наша корова приведет за собой еще семь: тады[671] похлебаем молочка досыта!"
Целую зиму прожил мужик без коровы. Дождались весны. Стали люди выгонять в поле коров, выгнал и поп своих. Вечером погнал пастух стадо в деревню; пошли все коровы по своим дворам, а корова, что мужик попу подарил, по старой памяти побежала на двор к своему прежнему хозяину; семеро поповых коров так к ней привыкли, что и они следом за буренкою очутились на мужицком дворе. Мужик увидел в свое окошко и говорит своей бабе: "Смотри-кась, ведь наша корова привела за собой целых семь. Правду читал поп: божие слово завсегда сбывается. А ты еще ругалась. Будет у нас теперича и молоко и говядинка". Тотчас побежал, загнал всех коров в хлев и накрепко запер.
Вот поп видит: уж темно стало, а коров нету, и пошел искать по деревне. Пришел к этому мужику и говорит: "Зачем ты, свет, загнал к себе чужих коров?" -- "Поди ты с богом! у меня чужих нет, а есть свои, что мне бог дал: это моя коровушка привела за собой ко мне семеро, как помнишь, батька, сам ты читал на празднике в церкви". -- "Врешь ты, сукин сын! это мои коровы". -- "Нет, мои". Спорили-спорили. Поп и говорит мужику: "Ну, черт с тобой. Возьми свою корову назад; отдай хоть моих-то". -- "Не хошь ли кляпа собачьего?"
Делать нечего, давай поп с мужиком судиться. Дошло дело до архиерея. Поп подарил его деньгами, а мужик холстом, архиерей и не знает, как их рассудить. "Вас, -- говорит им, -- так не рассудишь. А вот что я придумал: теперь ступайте домой, а завтра из вас кто придет раньше утром ко мне, тому и коровы достанутся". Поп пришел домой и говорит своей матке-попадье: "Ты, смотри, пораньше меня разбуди завтра утром". А мужик не будь дурак, как-то ухитрился, домой-то не пошел, а забрался к архиерею под кровать. "Здесь, -- думает себе, -- пролежу целую ночь и спать не стану, а завтра рано подымусь -- так попу коров-то и не видать".
Лежит мужик под кроватью и слышит: кто-то в дверь стучится. Архиерей сейчас вскочил, отпер дверь и спрашивает: "Кто такой?" -- "Я, игуменья, отче!" [ Лежа под кроватью, мужик слышит разговор архиерея с игуменьей; на другой день, опасаясь разоблачений мужика, архиерей присуждает ему коров ]. Так поп и остался ни при чем, а мужик зажил себе припеваючи.
No 5. Жадный поп[672]
Жил-был поп, имел большой приход, а был такой жадный, что великим постом за исповедь меньше гривенника ни с кого не брал; если кто не принесет гривенника, того и на исповедь не пустит, а зачнет страмить: "Экая ты рогатая скотина! За целый год не мог набрать гривенника, чтоб духовному отцу за исповедь дать, ведь он за вас, окаянных, богу молится".
Вот один раз пришел к этому попу на исповедь солдат и кладет ему на столик всего медный пятак. Поп просто взбесился. "Послушай, проклятый, -- говорит ему, -- откуда ты это выдумал принести духовному отцу медный пятак? Смеешься, что ли?" -- "Помилуй, батюшка, где я больше возьму? что есть, то и даю!" -- "По б..... да по кабакам носить, небось, есть деньги, а духовному отцу одни грехи тащишь! ты про эдакий случай хоть украдь что да продай, а священнику принеси, что подобает; заодно уж перед ним покаешься и в том, что своровал; так он все тебе грехи отпустит". И прогнал от себя поп этого солдата без исповеди. "И не приходи ко мне без гривенника".
Солдат пошел прочь и думает; что мне с попом делать? Глядит, а около крылоса стоит поповская палка, а на палке висит бобровая шапка. "Дай-ка, -- говорит сам себе, -- попробую эту шапку утащить". Унес шапку и потихоньку вышел из церкви да прямо в кабак; тут солдат продал ее за двадцать рублей, припрятал деньги в карман, а гривенник отложил для попа. Воротился в церковь и опять к попу. "Ну, что, принес гривенник?" -- спросил поп, -- "Принес, батюшка". -- "А где взял, свет?" -- "Грешен, батюшка, украл шапку да продал за гривенник". Поп взял этот гривенник и говорит: "Ну, бог тебя простит, и я тебя прощаю и разрешаю".
Солдат ушел, а поп, покончивши исповедывать своих прихожан, стал служить вечерню; отслужил и стал домой собираться. Бросился к крылосу взять свою шапку, а шапки-то нету: так простоволосый и домой пришел. Пришел и сейчас послал за солдатом. Солдат спрашивает: "Что угодно, батюшка?" -- "Ну, скажи, свет, по правде, ты мою шапку украл?" -- "Не знаю, батюшка, вашу ли украл я шапку, а только такие шапки одни попы носят, больше никто не носит". -- "А из которого места ты ее стащил?" -- "Да в нашей церкви висела она на поповской палке у самого крылоса", -- "Ах ты, сукин сын, такой-сякой! Как смел ты уворовать шапку у своего духовного отца? Ведь это смертный грех!" -- "Да вы, батюшка, сами меня от этого греха разрешили и простили".