Взял топор, расколол одну перекладину и забил в нее здоровенный клин. "Ну, -- говорит нечистому, -- лезь на стул да клади в щель лапы". -- "А зачем?" -- "Затем, что такова наука".
Нечистый просунул в щель свои лапы, взял скрипку и смычок, а солдат в ту же минуту и клин вытащил, и стул принял -- так и приплюснуло дьявольские лапы, и сам-то черт так и повис на перекладине! Солдат тотчас за бритву, поднял нечистому хвост, обрил ему... Потом ухватил железную палицу и давай угощать по голой... Бьет да все приговаривает: "Живей смычком води! Чаще пальцами перебирай!" -- "Отпусти, русский солдат, -- кричит нечистый. -- Не хочу на скрипке учиться!" -- "Нет, брат, врешь. Кому и музыканту быть, коли не тебе, добру молодцу". А сам знай лупит по бритой... Только к утру его отпустил. Черт вырвался да бежать.
Видит царь, что солдат справил свое дело, и выдал за него дочь свою, царевну. Женился солдат, взял свою молодую жену и поехал домой. А черт давно его стережет: "Отплачу, -- думает, -- за обиду -- задушу русского солдата". Как только поехал солдат с женою в путь-дорогу, он и пустился догонять его. Видит солдат: дело нехорошее! Снял царевну с повозки... и давай ее тело брить. Черт как увидел это, сейчас назад. Прибежал в пекло, словно в лихорадке трясется: "Что ж ты задавил русского солдата?" -- "Да погоди-ка, задави его! Он царевну учит на скрипочке играть, уж... бреет".
No 30. Солдат и часы[714]
Был на свете царь, у него была любимая дочь Анна-царевна, на возрасте, красоты неописанной, и сидела она в белокаменных палатах, в высоких теремах за двенадцатью дверями; и у каждых дверей стояла на карауле стража великая, никого кроме царя да придворных нянюшек-матушек к ней не пускала. Не токмо человек, муха туды не пролетит.
Случилось в некое время стоять во дворце на часах одному бравому солдату, стоит он и вслух сам с собой разговаривает: "Если б у меня было столько денег, сколько у нашего царя, я бы и сам не глупей его был". Услыхал эти речи царь, осерчал и говорит: "Слушай ты, умная голова, коли ты не хвастаешь, то вот тебе сроку три месяца, бери себе денег сколько надобно, гуляй сколько хочешь, только ухитрись -- сотвори грех с моей дочерью. Если это не сделаешь, велю тебя за твою похвальбу словно пса повесить!"
Вот солдат месяц гуляет, и другой гуляет; а как сотворить грех с царевною -- не ведает, даже к теремам ее подойти боится. Уж и третий месяц на исходе, пошел он в кабак, спросил штоф водки, пьет, а сам слезно плачет: "Пропадай, -- говорит, -- моя жизнь молодецкая!" Подошел к нему горький пьяница, ярыга кабацкая: "О чем, брат, плачешь?" -- "Эх, лучше не спрашивай. Пропадаю за свою похвальбу!" -- "Поднеси мне стакан, я твое горе рассужу". Солдат поднес ему стакан водки и рассказал, как было дело. "Это еще не беда, -- говорит горький пьяница, -- есть у тебя деньги?" -- "Еще бы не быть: мне царская казна не заказана, сколько хошь -- бери". -- "Ну, пойдем на взморье; там приехали чужестранные купцы, привезли с собой штуки разные, затейливые".
Побежали на взморье; зашли на купеческий корабль. Стали разные товары высматривать и выбрали славные стенные часы, в большой футляр вделаны; с музыкой, с барабанами и всякими немецкими хитростями. Тотчас солдат сторговался, заплатил за те часы чистым золотом; сам в футляр залез и приказывает: "Ну, купцы-торговцы, отнесите часы во дворец да бейте царю челом, чтоб на двор принял". Купцы принесли часы во дворец и били челом государю; царь принял подарок, как увидел он, что часы-то с музыкой и с барабанами, тотчас велел иноземным гостям торговать безданно-беспошлинно, а часы поставить в спальню к царевне, пускай де тешится.
Ну, солдату того и надобно. Царевна сильно возрадовалась, заставила часы играть, а сама в танцы пустилась; весь день проплясала. Приходит ночь. Легла она усталая и крепко-крепко уснула. [ Солдат приходит ночью к царевне, называет себя ангелом с небес и получает от нее перстень ]. Солдат взял перстень, спрятался опять в футляр и нарочно испортил музыку. Наутро стала царевна заводить часы -- нет, не играют, испорчены. Как тут быть? Сейчас послала за иноземными купцами, приказали взять часы и исправить музыку. Купцы увезли часы в починку, отворили футляр и выпустили солдата. А уж срок совсем вышел; царские слуги бегают да ищут того солдата, увидали и повели: "Пойдем, -- говорят, -- Варвара, на расправу!" Вот привели его к царю. "Здравия желаю, ваше величество". -- "Здорово, умная голова! Ну, что, сделал свое дело?" -- "Сделал, ваше величество!" -- "Врешь ты, каналья?" -- "Извольте сами спросить у царевны: прилетал ли к ней ангел и что она пожаловала ему на память?" -- "Позвать царевну!" -- закричал царь.
Позвали. "Говори, дочка, кто у тебя был севодняшнюю ночь?" [ Царевна говорит, что прилетел ангел с небес, и она ему именной перстень пожаловала ]. Солдат вынул царевнин перстень и подал государю. "Ну, хитер же ты, служивый, -- сказал царь, -- ступай домой с богом, денег сколько знаешь возьми, только помни, никому не хвались, что с моей дочерью сделал, не то прикажу казнить". С той поры стал солдат при деньгах. Живет себе да служит, ни о чем не тужит.