Бедный Фомка не знает, что и делать. "Видно, -- думает, -- я пьяной к чужой избе подошел". И начал себя поверять -- считает избы. "Вот эта -- кумова изба, а это -- братова, а эта -- Кондратова, а четвертая моя". Постучал опять в окно; а его все не пускают, беда да и только. Пошел к куму, постучался. "Кто там?" -- "Это я, кум". -- "Чего тебе?" -- "Да видишь, кум, я немножко выпивши, не могу до своей избы дойти; проводи меня, пожалуйста". Кум оделся, вышел, смотрит -- Фомка без порток в одной рубахе стоит, перезяб, трясется. Провел его до двора и стучится: "Кумушка, ты спишь?" -- "Нет, кум, еще не сплю, а что там?" -- "Да вот возьми своего Фому, он совсем пьяный". -- "Какой там Фома? Это Мора -- всю ночь около избы таскается, не дает нам спокою; мой муж давно дома". На ее речи и любовник отозвался. "Что ты, кум, я давно дома; это у тебя Мора. Брось ее к черту!"
Кум испугался, бросил Фому и убежал домой. Что делать Фомке? На дворе холодно, а в избу не попадешь. Принужден был забраться к свиньям в хлев, там и переночевал до утра. На другой день приносит баба свиньям корм, увидала мужа и говорит: "Это ты, Фомушка? Каким манером сюда попал? А я тебя всю ночь проискала". -- "Молчи, жена, я и сам себя с похмелья не помню. Видно меня пьяного черти таскали". -- "То-то, Фомушка, говорю тебе, не напивайся".
No 45. Догадливая хозяйка[729]
Жила-была старуха, у ней была дочь -- большая неряха. За что ни возьмется, все у ней из рук валится. Пришло время -- нашелся дурак, сосватал ее и взял за себя замуж. Пожил с нею год и больше и прижил сына. Пришла один раз она к матери в гости. Эта ну ее угощать да потчевать. А дочь ест да сказывает: "Ах, матушка! Какой у тебя хлеб скусный, настоящий ситный, а у меня такой, что и проглотить не хочется, -- настоящий кирпич". "Послушай, дочка! -- говорит старуха, -- ты верно нехорошо месишь квашню, оттого у тебя и хлеб не скусен. А ты попробуй квашню вымесить так, чтобы у тебя... была мокрая! Так и дело будет ладно".
Пришла дочь домой, растворила квашню и начала месить. Помесит-помесит, да подымет подол и пощупает -- мокрая ли... Часа два так месила, всю... выпачкала, а узнать не может, мокрая ли у ней или нет? Мальчик посмотрел и говорит: -- "Эге, матушка, у тебя все в тесте". Тут она полно месить квашню и спекла с того теста хлебы такие скусные, что, если б знали, как она месила, -- никто б и в рот не взял.
Дополнения
Афанасьев. Предисловие к 1-му выпуску первого издания
Между разнообразными памятниками устной народной словесности (песнями, пословицами, поговорками, причитаниями, заговорами и загадками) весьма видное место занимают сказки. Тесно связанные по своему складу и содержанию со всеми другими памятниками народного слова и исполненные древних преданий, они представляют много любопытного и в художественном и в этнографическом отношениях. Важное значение народных сказок как обильного материала для истории словесности, филологии и этнографии давно сознано и утверждено даровитейшими из германских ученых. Они не только поспешили собрать свои народные сказки и легенды (Märchen und Sagen), но еще усвоили в немецкой литературе в прекрасных переводах почти все, что было издано по этому предмету у других народов. Конечно, нигде не обращено такого серьезного внимания на памятники народной словесности, как в Германии, и в этом отношении заслуга немецких ученых действительно велика, и нельзя не пожелать, чтобы благородный труд, подъятый ими на пользу народности, послужил и нам благим примером. Пора, наконец, и нам дельней и строже заняться собранием и изданием в свет простонародных сказок, тем более что, кроме поэтического и ученого достоинств подобного сборника, он может с пользою послужить для первоначального воспитания, представляя занимательные рассказы для детского чтения. Разумеется, предпринимая издание с этою последнею целью, необходимо допустить строгий выбор, но такой выбор легко будет сделать. Увлекаясь простодушною фантазиею народной сказки, детский ум нечувствительно привыкнет к простоте эстетических требований и чистоте нравственных побуждений и познакомится с чистым народным языком, его меткими оборотами и художественно верными природе описаниями. Мысль эту разделяли лучшие из наших поэтов: Жуковский и Пушкин, познакомившие публику с некоторыми народными сказками, передавая их простое содержание в прекрасных стихах. Жуковский под конец своей жизни думал исключительно заняться переводом сказок различных народов; а Пушкин в одном из неизданных своих писем говорит о себе: "Вечером слушаю сказки и вознаграждаю тем недостатки своего воспитания. Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!"
Цель настоящего издания объяснить сходство сказок и легенд у различных народов, указать на ученое и поэтическое их значение и представить образцы русских народных сказок.
Мы не раз уже говорили о доисторическом сродстве преданий и поверий у всех народов индоевропейского племени. Такое сродство условливалось: во-первых, одинаковостью первоначальных впечатлений, возбужденных в человеке видимою природою, обожание которой легло в основу его нравственных и религиозных убеждений, в эпоху младенчества народов; во-вторых, единством древнейшего происхождения ныне столько разъединенных народов. Разделяясь от единого корня на отдельные ветви, они вынесли из прошлой своей жизни множество одинаковых преданий и доказательства своего изначального родства затаили в звуках родного слова. Доказано, что тою же творческою силою, какою создавался язык, создавались и народные верования и верная их представительница -- народная поэзия; образование слова и мифа шло одновременно, и взаимное воздействие языка на создание мифических представлений и мифа, на рождение слова не подлежит сомнению[730]. Теперь, если мы припомним, что народные сказки древнейшей первичной формации сохранили в себе много указаний и намеков на седую старину доисторического периода, что они суть обломки древнейшего поэтического слова -- эпоса, который был для народа хранилищем его верований и подвигов, -- для нас будет понятно и то удивительное с первого взгляда сходство, какое замечается между сказками различных народов, живущих на столь отдаленных одна от другой местностях и столь разною историческою жизнию. Особенно такое сходство замечается между сказками народов, состоящих в наиболее близком племенном родстве, например между сказками славянскими и немецкими. Читатели убедятся в этих высказанных нами мнениях из подробного сличения народных сказок, на котором мы, с надеждою пояснить многие старинные предания, основываем наши примечания к издаваемому теперь выпуску. При сравнении народных сказок мы пользовались следующими превосходными изданиями: