В том государстве обмерла у царя дочь; вынесли ее в церковь и каждую ночь посылали к ней по одному человеку на съедение. Много народу погибло; этак, думает царь, пожалуй, и царство мое не устоит, и выдумал: вместо своих людей посылать к дочери приезжих из иных земель; какой бы купец ни явился у пристани -- должен наперед перебыть ночь в церкви, а потом, коли уцелеет, -- может и покупать, и продавать, и назад ехать. Вот новоприезжие купцы сошлись на пристани и стали судить да рядить, кому прежде в церковь идти. Кинули жребий, и доставалось: на первую ночь идти старшему дяде, на вторую ночь -- младшему дяде, а на третью ночь -- Ивану купеческому сыну. Дядя испугался и давай просить своего племянника: "Голубчик Ванюшка! Переночуй за нас в церкви; что хочешь -- то и возьми за послугу, спорить не будем". -- "Постойте, я спрошусь у дедушки". Пошел к старику: "Так и так, -- говорит, -- дяди пристают, просят за них потрудиться; как ты, дедушка, присоветуешь?" -- "Ну что ж -- потрудись; только пусть они за то по три корабля тебе дадут". Иван купеческий сын передал эти слова своим дядюшкам, они согласилися: "Ладно, Ваня! Шесть кораблей -- твои".
Когда наступил вечер, старичок взял Ивана за руки, привел в церковь, поставил возле гроба и начертил круг: "Стой крепко, из-за черты не выходи, читай псалтырь и ничего не бойся!" Сказал и ушел; Иван купеческий сын остался один в церкви, развернул книгу и начал псалмы читать. Как только пробило двенадцать часов -- подымается крышка с гроба, встает царевна и подходит прямо к черте: "Я тебя съем!" -- грозит, рвется вперед, кричит на разные голоса, и по-собачьи и по-кошачьи, а переступить черты не может. Иван читает, на нее не смотрит; вдруг петухи запели, и царевна бросилась в гроб как попало; ее платье через край повисло. Поутру посылает царь своих прислужников: "Ступайте в церковь, приберите кости". Прислужники отперли двери, заглянули в церковь -- а купеческий сын стоит живой перед гробом да все псалтырь читает.
На другую ночь было то же самое; а на третий день вечером взял его старик за руку, привел в церковь и говорит: "Как только ударит двенадцать часов, ты не мешкая полезай на хоры; там стоит большой образ Петра-апостола, стань позади его -- ничего не бойся!" Купеческий сын принялся за псалтырь; читал-читал; ровно в двенадцать часов видит -- крышка с гроба подымается; он поскорей на хоры и стал позади большого образа Петра-апостола. Царевна выскочила да за ним; прибежала на хоры, искала-искала, все углы обошла -- не могла найти. Подходит к образу, глянула на лик святого апостола и задрожала; вдруг от иконы глас раздался: "Изыди, окаянный!" В ту же минуту злой дух оставил царевну, пала она перед иконою на колени и начала со слезами молиться. Иван купеческий сын вышел из-за образа, стал с нею рядом, крестится да поклоны кладет.
Поутру приходят в церковь царские прислужники, смотрят -- Иван купеческий сын и царевна стоят на коленях и богу молятся; тотчас побежали и доложили царю. Царь обрадовался, поехал сам в церковь, привез царевну во дворец и говорит купеческому сыну: "Ты мою дочь и все царство избавил; возьми ее за себя замуж, а в приданое жалую тебе шесть кораблей с дорогими товарами". На другой день их перевенчали; весь народ пировал на свадьбе -- и бояре, и купцы, и простые крестьяне. Через неделю после того собрался Иван купеческий сын домой ехать; распростился с царем, взял молодую жену, сел на корабль и велел выходить в море. Бежит его корабль по морю, а вслед за ним двенадцать других плывут; шесть кораблей, что царь подарил, да шесть кораблей, что у дядей выслужил.
На половине пути говорит старичок Ивану купеческому сыну: "Когда ж станем барыши делить?" -- "Хоть сейчас, дедушка! Выбирай себе шесть кораблей, какие полюбятся". -- "Это не все; надо и царевну поделить". -- "Что ты, дедушка, как ее делить?" -- "Да вот разрублю надвое: тебе половина да мне половина". -- "Бог с тобой! Этак она никому не достанется; лучше бросим жребий". -- "Не хочу, -- отвечает старик, -- сказано -- барыши пополам, так тому и быть!" Выхватил меч и рассек царевну надвое -- поползли из нее разные гады и змеи. Старик перебил всех гад и змей, сложил царевнино тело, взбрызнул раз святою водою -- тело срослось, взбрызнул в другой -- царевна ожила и сделалась краше прежнего. Говорит тогда старик Ивану купеческому сыну: "Бери себе и царевну и все двенадцать кораблей, а мне ничего не надо; живи праведно, никого не обижай, нищую братию наделяй да молись святому апостолу Петру". Сказал и исчез. Купеческий сын воротился домой и жил с своею царевною долго и счастливо, никого не обижал и бедным завсегда помогал.
Рассказы о ведьмах
No 365 [126]
Поздним вечером приехал один казак в село, остановился у крайней избы и стал проситься: "Эй, хозяин, пусти переночевать!" -- "Ступай, коли смерти не боишься". -- "Что за речь такая!" -- думает казак, поставил коня в сарай, дал ему корму и идет в избу. Смотрит -- и мужики, и бабы, и малые ребятишки -- все навзрыд плачут да богу молятся; помолились и стали надевать чистые рубашки. "Чего вы плачете?" -- спрашивает казак. "Да вишь, -- отвечает хозяин, -- в нашем селе по ночам смерть ходит, в какую избу ни заглянет -- так наутро клади всех жильцов в гроба да вези на погост. Нынешнюю ночь за нами очередь". -- "Э, хозяин, не бойся; бог не выдаст, свинья не съест". Хозяева полегли спать; а казак себе на уме -- и глаз не смыкает.
В самую полночь отворилось окно; у окна показалась ведьма -- вся в белом, взяла кропило, просунула руку в избу и только хотела кропить -- как вдруг казак размахнул своей саблею и отсек ей руку по самое плечо. Ведьма заохала, завизжала, по-собачьи забрехала и убежала прочь. А казак поднял отрубленную руку, спрятал в свою шинель, кровь замыл и лег спать. Поутру проснулись хозяева, смотрят -- все до единого живы-здоровы, и несказанно обрадовались. "Хотите, -- говорит казак, -- я вам смерть покажу? Соберите скорей всех сотников и десятников да пойдемте ее по селу искать". Тотчас собрались все сотники и десятники и пошли по домам; там нету, здесь нету, наконец добрались до пономарской избы. "Вся, ли семья твоя здесь налицо?" -- спрашивает казак. "Нет, родимый! Одна дочка больна, на печи лежит". Казак глянул на печь, а у девки рука отсечена; тут он объявил все, как было, вынул и показал отрубленную руку. Мир наградил казака деньгами, а эту ведьму присудил утопить.