У одного старика было три сына: старший -- говорлив, средний -- говорлив, а малый -- как черт, все молчит. Пошли эти детки лесовать, а огниво дома позабыли. Ходили день до вечера, привелось ужинать, а огня нету. Большой брат был смысловатее: взлез на лесину, увидал -- вдалеке огонек горит, и пошел в ту сторону. Приходит к старику: "Здравствуй, добрый человек! Дай огня". -- "Нет, брат, скажи небыль, тогда и огня дам; а скажешь быль -- из спины ремень выкрою".

Стал ему мужик сказывать; что ни скажет, все быль да быль; повалил его старик наземь, выкроил из спины ремень и отпустил к братьям. Пошел средний добывать огня, дошел до старика: "Здравствуй, добрый человек! Дай огня". -- "А скажи, брат, небыль, тогда и огня дам; а скажешь быль -- из спины ремень выкрою". И этот мужик что ни скажет, все быль да быль; старик выкроил из его спины ремень и отпустил к братьям. Воротился средний брат и говорит младшему: "Поди ты, брат, тебя звали".

Пошел младший: "Здравствуй, добрый человек! Дай огня". -- "Скажи небыль, тогда и огня дам; а коли быль скажешь -- из спины ремень выкрою". -- "Ладно, старый старичище, только чур: не перебивать, а перебьешь -- из твоей спины три ремня вырезать".

И стал сказывать: "Было нас у отца у матери тридцать девять братов, да была у нас кобыла о тридцати восьми пежинах[263]. Мы на той кобыле ездили, гуляли по чистому полю; всякий на свою пежину садится, а мне, грешному, нет пежинки. Выехали раз братья в чистое поле погулять, а я за ними; ездили день, наехали на пень; кобыла лягнула да хвостом махнула, увидал я на хвосте у ней пежинку, привскочил да и сел. Поехали мы не знаю куда, приехали на базар, спрашиваем: "Люди добрые! Что дешево и что тут дорого?" -- "Дешевы за морем коровы, дороги мухи; за муху с мушонком дают корову с теленком, за крупных оводов -- больших быков". Наловили мы тут мух целых три куля, приехали к морю синему. Как нам переправиться? Сине море широко и глубоко. Братья плакать-горевать, а я не тужу да песни пою; сел на куль, переплыл море и наменял коров да быков три табуна. Взяло меня раздумье: как назад ворочаться? Если корабли наймовать -- дорого возьмут; если стадо плавком пускать -- половина потонет. Вот я схватил одну корову за хвост, махал-махал, да как пущу -- так на другой берег и ткнулась, раз-другой на лету перевернулась. Перемахал я все три табуна; оставался один бык-бурище. Взял и его за хвост, обвил кругом руки крепко-накрепко, собрался с силою, развернулся да как махну -- так вместе с быком и перелетел за море.

Тут услыхал я, что на небе люди босиком ходят, и задумал там побывать, сапогами промышлять. Товар-то у меня некупленный: перебил коров да быков, захватил с собой кожи и полез на небо. Туда-то не хитро влезть; как назад воротиться? В те поры я догадлив был: оставалось у меня с десяток кож; я те кожи на ремни порезал, ремни зацепил за сваю, сваю вколотил в облако и пошел спускаться. Еще далеко-далеко до земли, а ремней недостало. Только я не тужу, по сторонам гляжу; поп овес веет, полова[264] вверх летит. Я скорей полову ловить да веревку вить; вил-вил, мертвую крысу завил. Ни с того ни с сего крыса ожила, принялась за веревку, грызла-грызла, совсем перегрызла. Я упал да в тине застрял. Прибежала супоросая лиса, на моей голове гнездо свила, семерых лисенят принесла. Шел мимо серый волк, лисенят уволок: "За лисою приду, все гнездо разорю!"

Я тем временем вытащил из болота руки, и только пришел серый волк гнездо разорять -- я хвать его за хвост. Тю-тю-тю! Волк бежать: раз рванул -- меня вытянул, в другой рванул, -- хвост оборвал. Я взял хвост распорол, там ящик нашел, в ящике -- грамотка, а в грамотке написано, что твой отец моему отцу будет век платить кабалы, напраслины..." -- "Что ты, дурак! Когда это было?" -- перебил старик. "Эх, старый черт, не вытерпел; подавай из спины три ремня", -- сказал мужик; выкроил три ремня, взял огню и воротился к братьям.

No 422 [265]

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик; у него три сына: два умных, третий дурак. Послал их отец землю пахать. Вот они пахали, пахали -- до самого вечера, пришлось ночевать в поле; надо на ужин кашу варить, да за огнем куда идтить? Старший брат взлез на дерево, туда-сюда поглазел и увидел: в одной стороне как будто огонь горит; слез наземь и пошел огня добывать.

Идет себе да идет -- стоит на пути избушка на курьих ножках, на собачьих пятках, а в избушке сидит седой старик. "Здорово, дедушка!" -- "Здорово, соседушка!" -- "Дай огоньку". -- "Скажи сказочку". -- "Не умею". -- "Скажи присказку". -- "Не смею". -- "Коли так, отвечай спиной!" Выдрал у него из спины ремень, посыпал то место золой и пустил без огня домой.

Воротился парень к братьям и сказывает, что не мог найти. "Экой ты гусь! Разве мне пойти", -- говорит середний брат. Пошел, и с ним случилось то же самое. "Ну, дурак, ступай теперь ты". Поплелся дурак -- стоит избушка на курьих ножках, на собачьих пятках, а в избушке -- седой старик. "Здорово, дедушка!" -- "Здорово, соседушка!" -- "Дай огоньку". -- "Скажи сказочку". -- "Сказал бы, да ты поперечить будешь". -- "Нет, не буду; я люблю, коли мне сказки сказывают". -- "Ну так сделаем уговор; кто поперечить станет -- у того из спины ремень". -- "Ладно!" Вот и начал дурак: