Мjесечеву првобратучеду,
Даничину Богом посестриму!
(Хвала Богу -- чудо великое! или паша с ума сошел? кого хочет за любу взять -- солнцеву сестрицу, месяцеву племянницу, денницыну посестриму!) Вынула три золотых яблока и подбросила их вверх; кинулись сваты ловить яблоки (яблоко у сербов служит эмблемою брачного союза), но ударили с неба три молнии ("три муке од неба пукоше") и поразили жениха и сватов[129]. По указанию этой песни, Месяц -- дядя Солнца; по свидетельству же другой сербской песни, также мифического содержания, у Бога было чадо -- ясное Солнце, а у Солнца братом был -- Месяц, сестрою -- Звезда-преходница, т. е. планета, подвижная звезда. Спорила девойка с Солнцем: "яркое Солнце! я красивей тебя, и твоего брата ясного Месяца, и твоей сестрицы Звезды-преходницы"[130]. Солнце шлет жалобу Богу: "Боже! как мне быть с проклятою девицей?" А Бог отвечал ему кротко: "яркое Солнце, мое чадо дорогое![131] будь весело, не сердися; легко сделаться с проклятою девицей: ты засияй, чтоб загорело ее лицо, а я дам ей худую долю"[132]. Звезда-преходница должна быть Венера, потому что в других песнях сестрою Месяца называется Денница; она устраивает свадьбу своего брата и испрашивает с неба молнию:
Радуе се звиjезда Даница,
Жени брата cjajнoгo Mjeceцa,
Испросила мун(ь)у од облака.
Свадьба, следоват., совершается при весенней грозе, оплодотворяющей землю дождевыми ливнями; свадебные чины при этом брачном торжестве исправляли сам Господь и святые угодники, а свадебными дарами были: Богу -- небесная высь, св. Иоанну -- зимние холода, св. Николе -- воды, апостолу Петру -- летние жары, Огненной Марии -- живой огонь, Илье-пророку -- громовые стрелы[133]. Девойка, вступившая в спор о красоте с самим Солнцем, конечно, принадлежит к одному (44) разряду с златорукою девою, так жестоко покаравшею своих сватов. С теми же мифическими девами встречаемся и в литовских песнях: "Под кленом течет студенец; сюда приходят божьи сынки плясать при лунном свете с божьими дочками. Пришла я (девица) к источнику умыться; как вымыла лицо белое -- упало мое колечко в воду. И пришли божьи сынки, и выудили мое колечко из глубины вод; приехал добрый молодец на вороном коне с золотыми подковами: поди сюда, девица! поди сюда, молодая! скажем друг другу словечко, подумаем думочку -- где речка поглубже, где любовь любовнее?" Выражение "dewo dukteli" (божьи дочки) имеет при себе вариант: "saules dukryte" (солнцевы дочки). "Куда девались божьи кони? -- спрашивает песня и отвечает: божие сыны на них поехали. Куда поехали божие сыны? Искать дочерей Солнца". Литовская поговорка так выражается об излишней разборчивости: "ему и солнцева дочь не угодит!"[134] Кто эти солнцевы девы -- сестры и дочери? Хотя предание и считает звезды детьми солнца, тем не менее мифическая обстановка, в которой являются солнцевы девы, не позволяет считать их за олицетворение этих светил; напротив, все говорит за тождество их с водными нимфами (эльфами, вилами, русалками), в образе которых языческая древность воплотила быстролетучие грозовые облака. Они показываются при студенцах (старинная метафора дождевых туч), низводят с неба молнию, поют песни, танцуют с божьими сынами и вступают с ними в любовные связи. Заметим, что в свисте ветров и вое бури простодушному язычнику слышались песни духов, а в прихотливом полёте облаков и в крутящихся вихрях виделись их пляски и свадебное веселье[135]. Солнцевы девы умывают солнце и расчесывают его золотые кудри (лучи), т. е. разгоняя тучи и проливая дождь, они прочищают лик дневного светила, дают ему ясность. Тот же смысл заключается и в предании, что они метут двор месяца, т. е. разметают вихрем потемняющие его облака. Обладая бессмертным напитком (живою водою дождя), солнцевы девы сами представляются вечно прекрасными и никогда не стареющими.
Зоря олицетворялась у славян в образе богини и называлась сестрою Солнца, как это видно из песенного к ней обращения:
Зоря ль, моя Зоринька,
Зоря, солнцева сестрица!