Под ним белый храбрый конь;
Хорошо его конь убран,
Золотыми подковами подкован;
Ужь и этот конь не прост
У добра коня жемчужный хвост,
А гривушка позолоченная
Крупным жемчугом унизанная;
В очах его камень-маргарит,
Из уст его огонь-пламень горит[1389].
В заговорах встречаем подобные же представления Ильи-пророка, очевидно подставленного в этих молитвенных заклятиях вместо Перуна; так в заговоре на охрану против ружейных ран читаем: "на море на окиане, на острове на Буяне гонит Илья-пророк в колеснице гром с великим дождем. Над тучею туча взойдет, молния осияет, дождь пойдет -- порох зальет... Как от кочета нет яйца, так от ружья нет стрелянья"[1390]. Так как болезни почитались нечистою силою, которая язвит человеческое тело, то с мольбою об исцелении обращались к богу-громовнику, могучему победителю демонов. В заговоре от сибирской язвы обращение это делается к Илье-пророку: "встану я раб божий, пойду... под восточную сторону; к окияну-морю. На том окияне-море ( = небе) стоит божий остров, на том острове лежит бел-горюч камень алатырь (см. главу XVI), а на камени -- снятый пророк Илия с небесными ангелами. Молюся тебе, святый пророче божий Илия! пошли тридцать ангелов в златокованом платье, с луки и стрелы, да отбивают и отстреливают от раба (имярек) уроки и призеры и притки, щипоты и ломоты и ветроносное язво". Или, после воззвания к Илье-пророку и ангелам, причитывают так: "спустите мне гром и моланью, отбивайте и отстреливайте от раба божия уроки и призеры, потяготы и позевоты..."[1391] Молнию народ считает за стрелу, кидаемую Ильей-пророком в змея[1392] или дьявола, который старается укрыться от нее в разных животных и гадах[1393]; но и там находит его и поражает небесная стрела. Во Владимирской губ. говорят, что он побивает нечистых каменными стрелами[1394]: поверье, согласное с преданиями о "громовых стрелках" и каменном молоте Тора. Что сказание о борьбе Ильи-пророка с (239) змеем (драконом = тучею) существовало издавна, это свидетельствуется апокрифической беседою Епифания с Андреем (рукоп. XV в.): "Епифаний рече: по праву ли сие глаголют, яко Илья-пророк есть на колеснице ездя гремит, молния пущает по облакам и гонит змия? Святый же рече, не буди то, чадо, ему тако быти; велико бо безумие есть, еже слухом приимати"[1395]. На этих верованиях создалась хорутанская легенда "Lugar sv. Iliji vraga strelil"[1396]. Однажды вышел лесник на охоту; вдруг надвинулись тучи, загремел гром, засверкала молния и полил дождь. Лесник не мог идти дальше и лёг под дерево. Оглядываясь по сторонам, он увидел при блеске молнии какую-то зверскую образину; думая, что то зверь, он прицелился и выстрелил: "дождусь, думает, дня -- и тогда увижу, что застрелил". В то самое время подошел к нему старец: "знаешь ли (спросил он), какого ты зверя застрелил? ты убил черта, в которого семь лет направлял я удары -- и не мог попасть. Я -- святой Илья и наделю тебя за это счастьем и богатой невестою". Подобная же легенда известна и в Малороссии, но вместо Ильи-пророка она выводит Бога: шел мужик с ружьем в руках; путь лежал возле озера, а над озером стоял большой камень. На ту пору была гроза на небе, и как только загремит гром -- то нечистый и спрячется за камень, а как стихнет -- то снова выскочит и "все дразнит Бога". Мужик прицелился и пристрелил нечистого; идет дорогою, а навстречу ему "чоловик ни молодий, ни старий; а ружжо у его таке гарне, саме золоте та срибне. -- Здрастуй, чоловиче добрий! -- Здрастуй! -- Добре в тебе ружжо; а добре воно тим, щой берешь его -- христишь, а на килочок вишаешь -- христишь. Поминяймось! -- А то був сам Бог. У тебе, -- одказуе чоловик, -- ружжо золоте та срибне, а мое бач яке просто; нам ни слид миня-тись. -- Та ни-таки, поминяймось, просить Бог; я визьму твое, а ти мое: а у год и розминяемось на сим мисти. Твоим ружжом я переведу оттих проклятих, що мене дразнють". Поменялись, и как только станет, бывало, мужик стрелять из божьего ружья -- тотчас гром и загремит на небе"[1397].