(*) 1769 г. стр. 132, 183, 284.
Публика, которая обыкновенно любитъ разсуждать и спорить о превосходствѣ писателей, сравнивая Ломоносова и Сумарокова, раздѣлилась на двѣ партіи: одна стояла за лирика, другая за драматическаго писателя. На сторонѣ послѣдней былъ Эминъ. Одинъ изъ бѣсовъ "Адской Почты" разсказываетъ: "Вчерашняго дня обѣдалъ я у нѣкотораго человѣка, любящаго словесныя науки... Дошло дѣло до россійскихъ "лучшихъ стихотворцевъ. Перечесть ихъ всѣхъ немного труда стоило, ибо между хорошими стихотворцами понынѣ были два, которыхъ сочиненія украшаютъ славу Россіи. Одинъ изъ нихъ обожалъ Клію, а другой Мельпомену. Оба сіи стихотворцы имѣютъ свои партіи, безъ которыхъ нынѣ въ свѣтѣ разумнымъ быть не можно. Теперь и ученость требуетъ разнощиковъ. Ежели по домамъ о ней кричать не будутъ, то она въ храминѣ своей сгніетъ. Большая часть гостей прославляла сочиненія лирическія, которыхъ многіе изъ нихъ не разумѣютъ; а меньшая, но лучшаго вкуса, отдавала первенство нѣжностямъ. Одного и другаго стихотворца обожатели такой подняли шумъ, что и я принужденъ былъ длинныя свои уши заткнуть. Наконецъ нѣкоторый человѣкъ, въ наукахъ упражняющійся, который видѣлъ и знаетъ свѣтъ, рѣшилъ ихъ споръ. Онъ такъ говорилъ, когда его спросили, кто лучшій стихотворецъ: тотъ ли, кто обожаетъ Клію, или тотъ, который чтитъ Мельпомену?-- Я вамъ, отвѣчалъ М., скажу свою мысль... Рѣшить, кто изъ нихъ писалъ лучше, весьма трудно, ибо между двумя вещьми хорошими совершенное нужно понятіе объ оныхъ, чтобъ опредѣлить преимущество одной передъ другою... Кліинъ обожатель служилъ съ великою славою одной только музѣ, и то въ одномъ родѣ одическомъ, а въ историческомъ, хотя и упражнялся, по съ весьма малою удачею. Напротивъ того, трагическій стихотворецъ служилъ многимъ музамъ съ немалымъ успѣхомъ. Одинъ изъ нихъ имѣетъ славу отъ однихъ только одъ, которыми онъ несравненно превосходитъ оды другаго; но сей вмѣсто того несравненно лучше его писалъ трагедіи; эклоги его лучше собственныхъ его трагедій, а басни совершеннѣе всего разсказаны; слѣдовательно, одинъ изъ нихъ въ одномъ родѣ стихотворства весьма хорошъ, а другой въ двухъ родахъ съ нимъ "въ хорошествѣ равенъ, а въ третьемъ превосходитъ и самаго де-ла-Фонгена, въ которомъ есть весьма много ошибокъ въ плавности слога, сему роду весьма нужнаго, примѣченныхъ г. Волтеромъ; а въ басняхъ нашего стихотворца весьма мало ихъ найти можно... Не хочу я подтверждать написаннаго г. Волтеромъ, что гораздо славнѣе быть хорошимъ трагикомъ, нежели лирикомъ, чтобы такимъ размышленіемъ "не причинить противной сторонѣ досадъ; но сколько мнѣ дозволено, буду разсуждать самъ для себя о родѣ одъ и трагедій. Одистъ на своей лирѣ говоритъ обыкновенно съ одними героями, а трагикъ со всѣми человѣками. Одинъ наполняетъ свое сочиненіе вымыслами, а другой истинными разсужденіями; тотъ летаетъ по воздуху, по небесамъ, по аду и по всѣмъ горамъ и долинамъ, а сей въ кругѣ своемъ идетъ прямо; ежели оглянется назадъ, то только для того, чтобъ путь его былъ прямъ и отъ средоточія не удаленъ. Одинъ, философію ненавидя, летаетъ почти за атмосферу, а другой оную на землѣ обожаетъ; тотъ выдумываетъ, чего нѣтъ и чему иногда быть не можно, а сей и то, что есть, тонкостію своею разбираетъ; и ежели теперь больше въ свѣтѣ людей, нежели героевъ, то смѣю сказать, что трагедія полезнѣе оды... Слѣдовательно такому трагику, такому сатирику и такому прекрасному нравоучителю, какъ г. С. (Сумароковъ), можно скорѣе и больше сдѣлать людей хорошо мыслящихъ, нежели г. Л. (Ломоносову) героевъ; а изъ сего и большинство пользы видно". Затѣмъ "Адская Почта" увѣряетъ, что ода и посредственная можетъ сойти за хорошую, но трагедія посредственности не терпитъ, почему и великіе писатели, принимаясь за этотъ родъ сочиненій, часто испытывали неудачи. Такъ Шекспиръ, Англичанами обожаемый трагикъ, весьма былъ высокомысленъ, остроуменъ и ученъ, но упрямъ и нехорошаго вкуса. Въ его трагедіяхъ характеры людей безъ разбору описаны и перемѣшаны; въ его Юліи Кесарѣ шутки, Римскимъ грубымъ художникамъ приличныя, введены въ важнѣйшую сцену Брута и Кассія... Г. С. (Сумароковъ) въ семъ своемъ пути странствовалъ счастливо, и если находятся въ его трагедіи пороки, то такіе, какихъ и въ Корнелѣ и Расинѣ есть довольно. Любовь есть общая зараза театра, безъ которой и славнѣйшіе писатели въ трагическихъ своихъ сочиненіяхъ почти обойтись не могли. Расинъ не могъ того миновать, чтобъ Митридата, Александра и Пора не представить щеголями любовными, и въ Корнелѣ рѣдко можно сыскать трагедію безъ такой любви, которая во многихъ мѣстахъ весьма нехорошо описана, потому что положена не у мѣста, и ежели что-нибудь сему подобное сыщется въ трагедіяхъ г. С. (Сумарокова), тому причиною больше обыкновеніе нынѣшняго театра, нежели онъ... Многіе и то г. С. (Сумарокову) причитываютъ въ порокъ, что онъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ подражалъ Расину. Подражаніе есть лучшая стихотворства добродѣтель: Расинъ самъ очень много подражалъ Еврипиду, а г. Л. (Ломоносовъ) Гинтеру, котораго никакъ съ Расиномъ ни въ хорошемъ вкусѣ, ни въ возвышеніи мыслей, ни въ твердости разсужденій сравнять не можно. Я теперь сказать долженъ, что оды одного, трагедіи, эклоги, а особливо притчи другаго вѣчнаго почтенія достойны; однако одинъ сдѣлалъ больше другаго, у людей безпристрастныхъ имѣетъ нѣкоторую отличность... Что же вышло изъ рѣчей М.? то, что всѣ говорили: виватъ лирикъ; онъ "лучшій всѣхъ въ свѣтѣ стихотворцевъ, а С. (Сумароковъ) человѣкъ посредственнаго знанія; но я почелъ рѣчь М. за справедливую, а особливо потому, что выхваляемый имъ стихотворецъ великій ему непріятель, вездѣ его ругалъ и ругаетъ, и мало ему несправедливымъ своимъ доношеніемъ жесточайшаго не причинилъ "злоключенія. М. о всемъ томъ зная и толь много отъ него претерпя, когда его хвалятъ, кажется, что въ такой похвалѣ пристрастія быть не можетъ" {"Адск. Почта" стр. 265--276. "Курьеръ" стр. 221--238. Въ другомъ письмѣ "Адская Почта" увѣряетъ, что М. выхваляетъ непріязненнаго ему стихотворца не изъ трусости, ибо "М. всегда дѣло съ нимъ выигрывалъ" (стр. 277).}.
Мы нарочно привели такую длинную выписку. Несмотря на тѣ односторонія основы, какими тогда, подъ вліяніемъ произведеній французской псевдоклассической школы, руководствовались въ литературномъ судѣ, для насъ важенъ и поучителенъ въ этихъ ужь отжившихъ мнѣніяхъ отголосокъ прошлой жизни.
Журнальные отзывы о Тредьяковскомъ мы привели выше. Не столь благосклонны были журналы къ Хераскову. Въ 1769 году онъ издалъ книжку своихъ стихотвореній подъ заглавіемъ: "философическія оды, или пѣсни Михаила Хераскова" (печатаны при Императорскомъ Московскомъ Университетѣ, въ 8-ю д. л.), на заглавномъ листѣ которой былъ изображенъ летящій Пегасъ. По поводу этихъ стихотвореній, въ "Смѣси" былъ напечатанъ слѣдующій разговоръ Меркурія съ издателемъ "Смѣси": "я право не знаю, говоритъ Меркурій, для чего Аполлонъ скупится давать Пегаса; онъ нашъ братъ безсмертной, и никакой стихотворецъ его не изъѣздитъ; однако Аполлонъ очень рѣдкихъ на него сажаетъ. Да кстати пришло, не хочешь ли посмотрѣть новыхъ пѣсенъ съ изображеніемъ Пегаса?" Издатель: "Я видѣлъ эту книжку, но не знаю для чего тутъ приплетенъ Пегасъ? Пегасъ сердитъ и сшибъ съ себя сего писателя {Стр. 163--4.}".
Ж урналы 1769 года болѣе всего вооружались противъ дурныхъ переводовъ, искажавшихъ не только красоту формы, но часто и смыслъ подлинника. "Одинъ (говоритъ "Смѣсь"), переломавъ Вергиліеву Энеиду и испорти прекрасный слогъ сего писателя, думаетъ, что заслужилъ безсмертную славу; другой изъ нѣжнаго Овидія сдѣлалъ несноснаго враля; третій превратилъ Анакреона въ глупаго Украинца {Стр. 189. Смотри также "И то и сё", недѣля 49-ая. Противъ этого замѣчанія "Смѣси" Чулковъ (въ поэмѣ: "Плачевное паденіе стихотворцевъ") говоритъ, что критикъ не можетъ никому повредить хотя и желаетъ:
Испорчены, кричитъ, на русскомъ Энеиды
И нынѣ Анакреонтъ -- Украинецъ, по Грекъ,
Но сей премудрый мужъ, ученый человѣкъ
Не только Энепдъ, не смыслитъ и Эвдона,
Понеже онъ у васъ похуже и Прадона.}.