— И корова тоже там?
— Какая корова? Чья корова?
— Это не твое дело! Посмотри и скажи мне: Лёк там один или вместе с коровой?
— Подожди, я просуну голову подальше...
И Ба-Нйоли засунула в дупло баобаба не только маленькую голову, но и почти всю свою длинную шею, голую и красную, как зад обезьяны Голо.
Заяц Лёк быстро отодрал от ствола баобаба прядь крепких волокон и сделал из него петлю. Когда Ба-Нйоли просунула в дупло голову, заяц накинул ей петлю на шею и затянул посильнее.
— Вуйе яйе о! О, моя мама!— застонала Ба-Нйоли.— Ты меня душишь, Лёк! Отпусти меня, умоляю... Я сейчас снесу яйцо... и мое яйцо... разобьется! Отпусти! О, я так и знала... я снесла яйцо... Ты видишь его, Буки? Оно не разбилось?..
— Конечно, разбилось, да еще как разбилось!— ответила гиена, доедая белок и желток и вылизывая скорлупу огромного страусиного яйца.— Но утешься, оно не пропало зазря. Давно я не пробовала ничего вкуснее, честное слово. Почаще бы такое случалось!
Заяц Лёк услышал слова гиены, услышал, как она жадно причмокивает. Отпустил он страусиху и сказал гиене Буки:
— Право же, Буки Н'Джур, ты еще глупее, чем я думал. Твои собственные яйца еще крупнее и еще вкуснее яиц Ба-Нйоли. Но верно сказано: всегда кажется, будто кускус у соседки вкуснее!