— Вы пойдете сейчас с кувшинами к водоему?
— Да, пойдем, — ответили ей все три жены.
Они вышли со двора и пошли друг за дружкой к водоему.
Калао шла, пританцовывала, топала ногами и подпрыгивала, и ее ожерелье из ракушек улиток постукивало и звенело.
Вот пришли они к водоему, к деревенскому пруду. Калао быстро сбросила свою одежду, пань[5], и принялась еще веселее приплясывать, и ожерелье из ракушек улиток зазвенело еще громче. Куропатка, Цесарка и Курица, не торопясь, тоже разделись, и тут Калао увидела, что чресла их опоясывают ожерелья из красных жемчужин. Сердце ее раздулось от злости. Калао накинула одежду и побежала домой. Там она привязала своего ребенка за спину, поставила на голову свой черный от сажи котел и бросилась бегом к деревне своих родителей. Надо бы ей взглянуть на небо, тогда б она увидела грозовую тучу. Да котел мешал!
И вот, едва отбежала она от деревни, хлынул дождь! Колючки цеплялись за ее пань, и Калао кричала:
— Отцепись от меня! Нет у меня больше мужа, нет у меня свояков!
А дождь все лил и лил и смывал жирную сажу с котла. И текла сажа на Калао, и скоро вся она сделалась черной, как сажа.
Вот почему до сих пор Калао такая черная.