И вот князь Большой реки заметил, что жена его не так весела и радостна, как прежде. И спросил он Кхари-Гайе:
— Что с тобой, жена моя? Почему ты грустишь, когда остаешься одна?
— О мой добрый, мой великодушный супруг! — ответила Кхари-Гайе.— Я хотела бы хоть ненадолго вернуться в мою страну и показать нашим детям деревню, где я родилась. Там я тоже в детстве была счастливой. И даже потом, в тяжелые времена, каждый редкий счастливый день моей юности казался мне там еще драгоценней. Я хотела бы показать моей мачехе, если она жива,— а я горячо на это надеюсь! — я хотела бы показать ей все, чем ты меня одарил, все, что ты сделал для бедной сиротки Кхари-Гайе!
— Будь по-твоему, женщина! — согласился князь Большой реки.— Погости в своей деревне, повидай своих подруг и свою злую мачеху,— да, она еще жива! Но никому никогда не говорите — ни ты, ни твой сын, ни твоя дочь — о том, с кем вы жили, и где вы жили, и что вы тут делали. Никому и никогда!
Поднял их князь Большой реки из глубины на песчаную отмель и сказал:
— Через семь дней вы вернетесь сюда, и ты, Кхари, скажешь три раза:
Ферр гу догг!
Ферр гу догг!
Ферр гу догг!!!
Пояс порван,