Смотрит на него девушка, и боязно ей, да шкуру воротить надобно. И промолвила она наконец:
— Коль и впрямь отыщешь, исполню любое твое желание.
— А желание мое таково: стань моею женой.
— Ишь, чего удумал! — улыбнулась смущенно девушка, потупилась.— Никак я не могу. Отдай шкуру, добрый человек, если она у тебя.
— Да как же я тебе ее отдам, коли ты от своего обещания отступилась?
Делать нечего, пришлось девушке соглашаться, только упросила она его ни одной живой душе не рассказывать, что в лесу видел. И клятву взяла с него страшную, что тайну сбережет. Отлегло от сердца у девушки: раз замуж выходит, так и шкура лани ей больше ни к чему — среди людей, а не среди зверей теперь жить. Охотник, однако ж, шкуру не выбросил, так домой в суме и понес.
Вся деревня встречать молодых вышла. Судят-рядят, откуда красавица. Рассказал им охотник, что повстречал ее в соседнем селении. Привел молодую жену в дом, а там первая его жена хлопочет, еду готовит. Глядь, а ее муженек красавицу привел.
— Как же так? — вопрошает его.
— Был я в соседнем селении,— отвечает охотник,— и тамошний вождь велел мне взять эту девушку в жены. Мог ли я ослушаться?
Пришлось первой жене приветить новую. Так втроем и зажили. Только диву дается первая жена: чудно, не по-людски держится красавица: иной раз за обедом вдруг прямо из миски суп лакает, чавкает по-звериному. Но как мужа ни расспрашивала, ни словечка не добилась. Расскажи он про девушку-лань, жена все равно не поверит, да и клятву нарушать боязно.