Глава XIX
Китай. — Ирак
Работой на Дальнем Востоке руководил соседний с нами Дальне-Восточный Сектор. Начальником его был д-р Фортунатов. В ведении сектора находились: Китай, Япония, Корея, Монголия и Западный Китай.
Фортунатов, старый революционер, бежал из России при царизме, проживал на берегах Тихого Океана и потому считался знатоком Дальнего Востока. По профессии он был врачом, однако, практики, видимо, не имел. Под его начальством в ГПУ работал его сын, прекрасно владевший китайским и английским языками.
Одним из главных помощников д-ра Фортунатова был Илья Герт. Герт работал до 1925 года в Мешеде, в качестве представителя военной разведки и был отозван за склоку с секретарем ячейки партии (Герт хотел его убить, подговорив на убийство одного из своих секретных агентов). После этой истории, он некоторое время слонялся без дела, затем в 1927 году был принят в ГПУ и потом назначен резидентом в Ангору. В Ангоре он пробыл 9 месяцев и в середине 1929 года был отозван, вследствие сокращения финансовой сметы Иностранного отдела ОГПУ. Между прочим, благодаря тому же сокращению расходов, пришлось отозвать резидентов ГПУ в Греции, Западном Китае и отказаться от услуг многих второстепенных секретных агентов. Очень важно помнить, что работа Иностранного отдела ГПУ зависит, главным образом, от количества валюты, которая ему отпускается советской казной.
Приехавшего из Ангоры Герта перевели в Дальневосточный сектор ОГПУ и поручили вести разведку в Монголии. Помня о старой связи с нашим сектором, Герт часто заходил к нам и рассказывал о Дальневосточных делах.
Весной 1929 года пришла телеграмма из Харбина от резидента ГПУ Этингона с извещением, что китайская полиция совершила внезапный налет на советское генеральное консульство в Харбине, захватила важные документы у военного атташе и арестовала представителей подпольной коммунистической партии в Харбине, собравшихся в советском консульстве для обсуждения вопросов о китайской революции. Телеграмма страшно взволновала ГПУ. О захваченных у военного атташе документах особенно не беспокоились, так как после знаменитого письма Зиновьева вообще всякий документ можно было объявить фальшивым, но негодовали на военного представителя, не успевшего своевременно уничтожить бумаг. Главную же тревогу вызывала судьба арестованных крупных деятелей подпольной коммунистической организации в Китае.
Вслед за тем мукденские власти захватили Восточно-Китайскую железную дорогу. Образовалось нечто вроде военного фронта без объявления войны.
Прежде чем начались военные действия, начала действовать агентура ГПУ в Китае. Почти ежедневно эшелоны, направляемые с китайскими войсками на границу, сходили с рельс и рушились под откосы, взрывались склады с оружием и снарядами. По рассказам Герта, особенно много секретных сотрудников ГПУ было среди харбинских эмигрантов. Ловкие агенты заводили порученные им воинские части в засаду, где их уничтожала красная армия. Насколько велики и многообразны были возможности ГПУ в Китае, можно судить по разговору, который Начальник Иностранного отдела Трилиссер имел с заведующим Дальневосточным сектором. Разговор происходил при мне, в конце августа 1929 года. Д-р Фортунатов просил разрешения послать резиденту ГПУ в Китае 5 тысяч долларов на приобретение радиостанции и взрывчатых веществ. Трилиссер спросил, сколько места могут занять нужные материалы. Оказалось, не больше трех-четырех чемоданов. Тогда Трилиссер заявил, что в виду необходимости экономить валюту, нужные материалы (радио-станция и взрывчатые вещества) будут переброшены в Китай из СССР в готовом виде. Благодаря наличной связи, тайная доставка четырех чемоданов через границу в зону военных действий была сущим пустяком.
Когда вспыхнул Восточно-Китайский конфликт, Дальневосточный сектор нелегально отправил в Китай сына Фортунатова. Затем и Герт начал готовиться к отъезду в Харбин. Его снабдили персидским паспортом на фамилию Исхакова. Паспорт же достало контрразведывательное отделение ГПУ в Москве очень просто. Один из секретарей персидского консульства в Москве состоял секретным агентом ГПУ. На основании подложной справки одного из городских управлений о том, что такой-то гражданин является персидским подданным (справка составлялась Специальным отделом ГПУ), секретарь персидского посольства выдал паспорт. В лаборатории Иностранного отдела ГПУ заменили карточку на паспорте фотографией лица, для которого предназначался паспорт. Персидский секретарь, в конце концов, сам не знал, кому выдал паспорт. С паспортом, состряпанным таким образом, Герт должен был ехать в Америку и оттуда, через Японию в Китай. Ему поручено было принять руководство над имевшейся в Харбине нелегальной агентурой ГПУ и приступить к систематическому разрушению в тылу у китайцев железных дорог, мостов и арсеналов. В июне Герт выехал из Москвы в Берлин и, обменяв свой паспорт в Берлинском персидском консульстве на новый, замел следы пребывания в Москве. Получив на этом паспорте визу на проезд через СССР в Японию, он оттуда пробрался в Китай. Вслед за Тертом предполагалась отправка в Китай других лиц, но не знаю, чем она кончилась, так как в тому времени я выехал из Москвы и только заграницей узнал о восстановлении прав советского правительства на Восточно-Китайской железной дороге.